— Просто старайся не думать о том, чтобы выпасть из окна в этот раз, — говорит он. — Я знаю, что дефенестрация — твой любимый способ, Беверли Элис Ларк.

Я улыбаюсь, но когда Финч поворачивается обратно к конференц-залу, я клянусь, что вижу, как его рука дрожит над папками.

Я отпиваю из чашки с тёплым кофе, прижимая Берни ближе к груди другой рукой.

Я готова, не так ли? Я репетировала, писала, перерепетировала, переписывала и пережила все кошмары о каждом возможном исходе. Я даже поставила телефон на запись прошлой ночью и репетировала перед камерой. Просто чтобы убедиться.

Надеть Берни Бёрда — всё равно что надеть вторую кожу. Я справлюсь. Я делала это годами.

Двери конференц-зала приоткрываются, и секретарша выходит.

— Мы готовы принять вас.

Я делаю глубокий вдох, затем выдыхаю с нервным «Спасибо, Патриция», проходя мимо неё и под высокий двойной дверной проём. Финч похлопывает меня по плечу и следует за мной внутрь. Он не убирает руку, будто убеждается, что я не сбегу. Я бы не смогла, даже если бы захотела.

Комната больше, чем я помню по нашей последней презентации. Я не припоминаю, чтобы у нас было так много пространства вокруг длинного стола заседаний. Зачем вообще нужен стол такого размера? Тем более что, после того как Патриция закрывает за собой дверь, нас здесь только пятеро: я, Финч и трое руководителей на противоположном конце стола.

Я ставлю кофе и прохожу через комнату с Финчем. Логотип «Коннекшн» над головами руководителей — гладкий и идеальный, с яркими основными цветами — дразнит меня, но я игнорирую его тактику запугивания. Не в этот раз.

Пройдя, словно полумарафон, по залу заседаний, я наконец добираюсь до их стороны стола. Я надеваю Берни на одну руку и засовываю руку в его клюв. Затем я засовываю и противоположную руку в него и плотно вставляю пальцы в его лапу. Я дрожу, но мягкие перья, щекочущие подбородок, напоминают мне, кто я. Я не Беверли Ларк. Я Берни Бёрд.

Я выпрямляю спину и протягиваю пернатую лапу Берни одной из женщин в хорошо сидящем костюме. Брови руководительницы взлетают к макушке, и она сдавленно смеётся.

— Как приятно вас видеть, — скрипит Берни. Все трое в костюмах смеются в унисон, пожимая руку Берни одного за другим. Я продолжаю светскую беседу от лица Берни, комментируя их наряды и то, как «мои перья тоже сшиты на заказ, знаете ли!» Особенно громкий смех я вызываю, когда Берни говорит: — Движение было ужасным. Даже не начинайте.

— Как обстоят дела с движением у птиц? — спросила женщина с ухмылкой.

— Птицы отказываются пользоваться полосой для совместных поездок. Вы даже не представляете! Фраза «одним выстрелом убить двух зайцев» разрушила наше общество. Мы живём в постоянном страхе. Это нелепо.

К тому времени, как мы с Финчем садимся на свои места в конце стола, все трое руководителей сияют и уже листают портфолио с предложениями. Мы с Финчем обмениваемся обнадёживающими улыбками.

Я отстёгиваю правую руку Берни от его живота, чтобы Финч мог просунуть свою руку в мешковатую правую лапу Берни. Сегодня Финч — мой ассистент-кукловод. Забавно — когда Финч сидит так близко, это похоже на старые времена. Наши выступления всегда были такими лёгкими до закрытия мастерской. Лучшие времена. Радостные времена.

Финч — профессионал, идеальная правая рука.

Но если я честна с собой, я скучаю по тому хаотичному способу, которым Гриффин управлял Берни.

Он был ужасен.

Но он был милым.

Гриффин никогда не смог бы профессионально управлять куклой. Конечно, нет. Но вся эта неуклюжесть, то, что синхронизация движений была для него чуждым понятием, заставляли меня смеяться так, как я не смеялась годами. Мне нравилась радость на его лице. Гриффину всегда было весело играть со мной в притворство. Готов поспорить, ему было бы весело, если бы он был здесь.

Дверь внезапно распахивается.

Все три пары глаз за столом устремляются к двери позади меня.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, и у меня перехватывает дыхание.

В открытых двойных дверях, с гитарой за спиной и тяжело дышащей грудью, стоит Гриффин Харви.

— Простите, что опоздал, — выдавливает он.

Один из мужчин за столом моргает.

— Гриффин Харви?

— Да. Привет. Извините. Я перепутал адреса.

— Мы не знали, что вы тоже участвуете в презентации, — говорит один из других руководителей, но слова звучат приглушённо и далёко. Мой рот открыт. Мой разум плывёт. Я погружаюсь глубже в кресло, и мир, кажется, булькает под водой.

Гриффин перекидывает гитару на грудь. Он садится на место рядом со мной и перебирает несколько знакомых нот.