Гарри стоял в тишине, глядя на кучу черных мусорных мешков. Где-то там лежал старый Боб-хвастун, который больше никогда не надоест людям в баре. Где-то еще лежала Джун Пибоди, мать одного из парней, которые столько лет назад подговорили Гарри зайти на "Сиськи Старого Томaса". Каждый мешок олицетворял кого-то, кого он знал; там были даже те двое посторонних, оказавшиеся не в том месте и не в то время, теперь застрявшие в вечности рядом со старым Бобом без всякой возможности спасения.

Он блуждал мыслями; он это знал, но, хотя он снова стоял на ногах, ноги отказывались нести его куда-либо. Казалось, что его мозг переполнен, переливается образами, эмоциями, зрительными и звуковыми впечатлениями и, да, даже запахами, хотя сейчас доминировал запах отбеливателя.

Офицер из Шотландии окликнул его.

- Hам всем пора уходить.

Гарри повернулся к нему и указал на черные мешки.

- Мы не можем просто оставить их здесь. А если Шак вернется за своим ужином?

- Я открыт для предложений, приятель, - сказал офицер. - Но мы не можем их похоронить, не в такую погоду, да и здесь еще есть живые люди, которым нужна помощь.

Гарри посмотрел на мешки и покачал головой.

- Их нельзя просто оставить здесь ждать мусорщиков. А как насчет церковного склепа? Мы могли бы хранить их там; там холодно, но сухо, по крайней мере, большую часть времени.

Офицер замялся; Гарри заметил, как молодой человек стремится к действию.

- Пожалуйста, - сказал Гарри. - Ради всего святого?

Офицер сдался.

Это была еще одна работа, которая никому из них не доставляла удовольствия, но Гарри взялся за дело и внес свой вклад, и через двадцать минут они перенесли все мешки в относительную сухость и безопасность церкви. До склепа, который был заперт на засов и замок, они не добрались, но, по крайней мере, здесь не было пулевых отверстий, не было розовых пятен, и Гарри мог частично обмануть себя, думая, что мертвые, возможно, обретут какой-то покой и передышку от кровавой бойни и страха.

- А теперь можно выпить, босс? - спросил один из солдат. - Я, блядь, просто умираю от жажды.

- Думаю, нам всем не помешает, - сказал офицер, и на этот раз Гарри не нашел повода для возражений и последовал за ними, когда они начали выходить из церкви.

Идти по улице в бурю в трезвом состоянии - это совсем другое дело, чем делать это в пьяном. Он предпочитал пьяное. Дождь по-прежнему лил как из ведра, разгоняемый ветром, который грозил сбить его с ног и унести ввысь, как чертову Мэри Поппинс. Он почти бежал, с трудом поспевая за солдатами, которые держали быстрый темп. Никто из них не говорил, и тяжесть погибших, которых они оставляли позади, словно мешки с песком ложилась на плечи Гарри.

И теперь, когда они вышли из часовни, его мысли отвлеклись от ужаса, связанного с погибшими, и вернулись к его собственному личному страху, и к тому, как, казалось, Шрак обратился к нему. Даже сейчас он чувствовал, как эти красные глаза пронзают его насквозь, словно оценивая его душу и находя ее недостойной. Он снова услышал хриплый голос, услышал задаваемые вопросы.

Какого черта он во мне ищет?

Теперь, когда он протрезвел, ему стало страшно, что он приближается к ответу на этот вопрос.

Войти внутрь и укрыться от шторма было почти как вернуться домой.

Дэйв открыл бар, а Дженни сидела на одном из высоких стульев с большим бокалом в руке. Похоже, это был не первый. Бармен не произносил ни слова, просто выстроил в ряд стаканы и налил всем крепкого. Гарри старался не выглядеть слишком нетерпеливым, но сослуживцы в любом случае опередили его. Виггинс зажег сигарету и поднял бровь в сторону бармена.

- Давай, парень, - сказал Дэйв. - Сомневаюсь, что сегодня вечером кто-то будет жаловаться.

Первый бокал успокоил нервы Гарри; второй грозил вернуть их обратно. Он опустил бокал, чтобы остальные не заметили, как у него дрожит рука.

Дженни подняла глаза от барной стойки, глаза у нее были красными от слез.

- Этого не может быть. Не здесь. Не в моем городе.

Дэйв обнял ее за плечи и посмотрел на солдат.

- Вы приехали сюда не просто так. Может, пора рассказать нам, зачем именно.

Командир солдат выглядел мрачно.

- На данный момент вы знаете об этой заварушке не больше, чем мы... возможно, даже больше, учитывая, что это ваш город, ваша история, а мы только что прибыли сюда.

- Но вы же армия. Сделайте, блядь, что-нибудь, - горько сказала Дженни.

- Я над этим работаю, - ответил Даффилд.

- Я бы посоветовал поработать быстрее, - сухо заметил Дэйв, а Дженни уткнулась лицом в его грудь и горько зарыдала.

- Так какой теперь план, босс? - спросил Виггинс после неловкой минуты молчания.

- Нам нужно как-то разобраться в этой штуке... чудовище... что бы это ни было, черт возьми. Нам нужно выяснить, почему именно здесь, почему именно сейчас. Нам нужно узнать, чего оно хочет.

Гарри нарушил наступившую тишину.

- Меня. Думаю, оно хочет меня, хотя я ни за что на свете не смогу объяснить, почему.

Ему понадобился еще один крепкий глоток, и тогда все вырвалось из него... красные глаза, голос, вопросы, на которые он не мог ответить. Никто не перебивал его, пока он не закончил.