- Осталась всего одна жертва... и она уже почти готова уйти. Но если вы настаиваете... в серванте вы найдете бутылку хорошего хереса и несколько стаканов, Дженни. Налей нам всем по стакану и собери всех вокруг... но боюсь, это не сказка из цикла "Джеканори"[1], и в ней не будет счастливого конца.

Она подождала, пока нальют напитки, и только тогда начала рассказ.

- Как я уже говорила этому парню, Джордж женился бы на мне после смерти отца, не задавая никаких вопросов. Но это означало бы либо то, что мне пришлось бы уехать, либо то, что Джорджу пришлось бы бросить работу, и ни один из этих вариантов я не хотела даже рассматривать. К тому же гончая теперь преследовала меня, и я не могла знать, будет ли она просто следовать за мной, куда бы я ни пошла. Так что Джордж остался в Лондоне, а я - здесь, и в течение следующих нескольких лет мы отдалились друг от друга, даже несмотря на то, что гончая приближалась.

- В те первые дни я была одержима этой темой. Гончая занимала каждую минуту моего бодрствования: будь то долгие часы, проведенные за исследованиями в пыльных склепах и антикварных библиотеках, или ночи, просиженные у стены кладбища, наблюдая, как эта тварь рыщет на могиле Старого Тома, - я почти ни о чем другом не думала. Но все мои исследования ни к чему не приводили. Конечно, по всей стране ходит множество легенд - как местных, так и общенациональных - о Черном Шаке и других подобных ему существах. Но я искала что-то, связанное именно с этим конкретным проявлением, пытаясь найти смысл в смерти моего отца и способ избавиться от этой мрачной твари, преследовавшей меня и наяву, и во сне.

- Однажды ночью... это была зима шестьдесят третьего года, особенно суровая, и все было погребено под снежным покровом... чудовище выло и выло, и его вой громко разносился в холодном воздухе, а я был близко к отчаянию. В поисках утешения я обратилась к старой Библии отца, и - то ли по счастливой случайности, то ли по божественному промыслу - из нее выпало несколько пачек бумаги; это были набросанные отцом корявыми буквами заметки о его собственных исследованиях природы этого зверя. Я просидела всю ночь в этом самом кресле, читая их и обдумывая их смысл. Короче говоря, отец, будучи церковным человеком до мозга костей, подходил к этой проблеме иначе, чем я. Вместо того чтобы напрямую искать историю гончей, он сосредоточился на истории церкви. Его поиски привели его по многим историческим боковым маршрутам и во многие тупики, но со временем он нашел нужную нить, за которую стоило потянуть, и выработал хронологию и гипотезу, которые, возможно, не совсем точны, но мне кажутся верными.

Она замолчала и кашлянула. В ее груди раздался звук, будто что-то сломалось, и она выглядела слабее, чем во время предыдущего визита Даффилда, но, выпив немного хереса, она продолжила, и ее голос по-прежнему звучал крепко.

- Эта деревня старая. Я имею в виду не просто саксонскую древность или даже римскую. Фундаменты в крипте церкви того же возраста, что и курган, который мы называем "Сиськами Старого Томаса", и исследований отца хватило, чтобы доказать, что они относятся к эпохе неолита, а может, даже старше. Но "Сиськи" - это не длинный могильный курган. Он не был построен для погребальных целей, вообще никогда не предназначался для упокоения умерших. Записи, оставленные отцом, показывали, что по своему характеру он больше походил на тюрьму. Действительно, есть признаки того, что на протяжении истории многие люди прилагали усилия, чтобы сохранить его в таком виде. Доримские кельты укрепляли стены полосами меди, а позднее - железа. Римляне заливали свой самый прочный бетон, а средневековые каменщики построили над всем этим прочную внешнюю стену. И все же зверя внутри не удавалось удержать.

- Да, все они знали о чудовище - Черном Шаке. Отец так и не смог выяснить, когда он впервые появился; он считал, что он всегда был здесь, каким-то образом связан с этим местом и пришeл прямо из Aда. На протяжении веков было немало тех, кто с ним соглашался, и не в последнюю очередь сам Старый Томaс.

- Основное здание церкви и викариат, в котором мы сейчас находимся, построены в нормандском стиле Томасом Лонгборном - саксом, находившимся в подчинении у местного барона. По всем свидетельствам, Томас был в некоторой степени знатоком мистических искусств: он много путешествовал в составе свиты барона во время Первого крестового похода и общался с другими последователями этих искусств в далеких землях. Вернувшись сюда, он решил раз и навсегда запереть в клетке разъяренного зверя.

- Произошло великое действие высшей магии. Он построил церковь и укрепил ее стены кровью своих рабочих, наложив заклинания и чары, а когда работа была завершена, он вызвал чудовище, чтобы оно предстало перед судом. Он подчинил его своей воле и заточил глубоко внутри дополнительно укрепленного холма, который до сих пор носит его имя.