Вода продолжала подниматься. Скоро это станет неактуальным; наводнение, очевидно, станет победителем в любом споре здесь сегодня ночью. Но он все равно не мог заставить себя покинуть это относительно безопасное место; он видел, что сила воды сделала с его домом; у его тела не было ни единого шанса.

Он по-прежнему не мог избавиться от ощущения, что за ним наблюдают. Он отвел взгляд от поднимающейся воды и огляделся по вершине кургана. Листва закрывала большую часть обзора, и, глядя вниз, он видел лишь растущую воду и разбросанные блоки тесаного камня там, где старый курган обрушился, частично разрушившись. Вода, казалось, стекала вниз, исчезая где-то внутри самого кургана.

Гарри сделал шаг назад. Вода текла все быстрее, камни под ногами сдвигались с места под давлением воды. Он шагнул в сторону, ища более твердую опору, но обнаружил как раз обратное: земля ускользала у него из-под ног. Он откинулся назад на задницу, когда курган провалился под ним, отчаянно пытаясь удержаться, пока прямо у его ног раскрывалась черная дыра.

Ему пришлось использовать дробовик, направив ствол вниз, чтобы оттолкнуться, а затем снова воспользоваться им как опорой, чтобы встать. Как только он почувствовал, что стоит устойчиво, то с ужасом заметил, что оба ствола были плотно забиты мокрой грязью; не было никакой возможности использовать оружие, если оно понадобится.

А оно было совершенно необходимо.

Что-то медленно поднималось из темноты внизу. Сначала Гарри не совсем понял, на что он смотрит - виды застилали капающая вода и всеобщая мгла, - но он отчетливо почувствовал запах; запах мокрой собаки и старого мяса, и когда оно зарычало, он услышал это - ясно, даже несмотря на вой бури и биение дождя по листьям. Он вытер глаза мокрым рукавом и поднял взгляд, прямо в пару кроваво-красных глаз, расположенных почти на фут друг от друга на огромной, черной, лохматой голове. Слюнявые челюсти раскрылись, обнажив вывалившийся, красный язык и ряды длинных, пожелтевших зубов.

Гарри не дал себе времени на раздумья. Он поднял ружье, прицелился между красными глазами, вспомнил о забитых стволах и все равно нажал на спусковые крючки.

Взрыв оглушил его, отдача отбросила назад, в гущу листьев, и он, шатаясь, оказался прямо над ревущим потоком. Он попытался снова использовать ружье как трость, чтобы восстановить равновесие, но оно зацепилось за камень и тут же было вырвано из рук силой воды. Он оглянулся через плечо, увидел, как огромная темная фигура поднимается из обрушившихся обломков кургана, заметил, как красные глаза повернулись в его сторону, и решил, что вода все-таки - лучший вариант.

Он нырнул в воду головой вперед и позволил течению унести себя, куда захочет.

- Вигго -

Вигго лежал на кровати, поглядывая на бутылку виски, стоявшую на тумбочке, но он уже выпил две большие рюмки; если он сейчас снова начнет пить, то, возможно, не остановится, пока бутылка не опустеет.

А я обещал боссу.

Сам факт того, что он думал о Даффилде в таких терминах, также подсказывал ему кое-что еще: теперь он смирился с появлением лейтенанта на сцене.

Достаточно было того, что я потерял человека.

Воспоминание о том, как похитили того крупного парня, он не собирался забывать еще долго, если вообще когда-нибудь забудет, но он заставил себя отогнать эту мысль, отложив ее в долгий ящик вместе с другими, которые ждали там, чтобы всплыть в одинокие ночи, когда он оставался один в темноте - только он и бутылка. Таких воспоминаний было много.

Но эту систему архивирования, к счастью, можно было запереть, когда наступал рассвет. Этому трюку его научил старый сержант, когда Вигго был еще рядовым, и с тех пор он не раз выручал его. Но чтобы этот трюк сработал как следует, ему нужно было занять ум чем-то другим, а здесь было о чем думать только о бутылке и ее обещании забвения. Он включил телевизор в комнате, но услышал только шум; сигнал, очевидно, пропал, как и интернет.

Принудительный постельный режим не был выходом... лежа, он слышал только звуки стихии, а это лишь напоминало ему о стене из мешков с песком и о событиях, последовавших за их обрушением. Бутылка, какой бы заманчивой она ни была, тоже не была выходом. Он сдался, встал и потянулся, почувствовав тупую боль во всей верхней части туловища - еще одно воспоминание о том времени, когда он цеплялся за дерево, ожидая неминуемой смерти, и о том существе, которое вышло из темноты.

Он задрожал, но не от холода. По крайней мере, сейчас ему было тепло, и он был сух в новой одежде, но воспоминание о том холодном и мокром времени во время наводнения было еще одним из тех, которые, как он был уверен, останутся с ним надолго.

Смерть.