Пожилая экономка, которая представила его Элеоноре, отличалась исключительной вежливостью и деловитостью и уже отошла куда-то вглубь коттеджа, чтобы оставить его наедине с хозяйкой дома в гостиной, которая, судя по всему, почти не изменилась за последние пятьдесят лет или даже больше.

Но сама Элеонора оказалась непростой задачей. Дело не в том, что она была "свихнута", как предположил старик в баре, просто у нее был ум сороки: ее внимание постоянно отвлекалось на очередную блестящую мелочь, и вытянуть из нее информацию было словно выжать кровь из камня. Он уже узнал больше, чем ему когда-либо понадобится, о "Швейном кружке мадам Титмарш", печально известной истории Боба, старика из бара, и ужасном состоянии страны по сравнению сo "старыми добрыми временами". Но он по-прежнему не приблизился к разгадке причины своего приезда. Дело сдвинулось с мертвой точки только тогда, когда он упомянул Джорджа.

- Ах, Джордж, - сказала она, и вдруг Даффилд мельком увидел ту девушку, которой она, должно быть, когда-то была. - Я думала, что он - тот самый... свадьбa, дети, маленькие Джорджи и Элеоноры, бегающие по викариату. Это было бы весело. Но так не суждено было случиться. Смерть отца положила конец всему этому. Откуда вы знаете Джорджа? Он моего возраста.

Даффилд осторожно поднял эту тему.

- Я встретил его в Лондоне несколько лет назад, и он попросил меня поговорить с вами в качестве одолжения.

- Вы с ним разговаривали? Я думала, он, наверное, умер уже много лет назад.

- Когда мы последний раз разговаривали, он был бодр и здоров. Но он беспокоится о вас и прислал мне письмо с просьбой разыскать вас и попросить вас рассказать мне историю о черной собаке.

Он протянул ей письмо. Пока она читала, слезы текли по ее щекам, а когда она вернула ему страницы, ее глаза были полны слез.

- Да. Так и было. Именно так и было. Старый Джордж, - рассеянно сказала она. - Он был настоящим занозой. Он тоже это видел, знаете? Это не просто плод моего воображения.

Даффилд кивнул, но промолчал; в ее глазах был тот взгляд, который говорил ему, что сейчас начнется рассказ, и он знал по своему юношескому опыту общения с двумя болтливыми двоюродными бабушками, что старушкам, когда они доходят до нужного момента, следует просто дать возможность рассказывать свои истории в своем собственном темпе. Одно неверное слово сейчас - и все, что он получит, - это еще больше рассказов о кружке рукоделия. Он отпил глоток слишком сладкого чая и стал ждать.

Как и ожидалось, она начала с длинного вступления.

- Мне следовало выйти замуж за Джорджа, - сказала она. - Он не раз делал мне предложение. Но смерть отца так сильно поразила меня, что я не могла думать ни о чем другом, и к тому времени, когда я заметила, что Джорджа нет рядом, его действительно уже не было - он уехал и занимался своими научными делами со своими друзьями-учеными, а я осталась присматривать за викариатом.

Она вздохнула и смахнула с глаза слезу.

- И во всем виновата эта проклятая собака.

Даже это мягкое ругательство звучало несколько шокирующе из ее уст, но она уже вошла в раж, и Даффилд старался не встречаться с ней взглядом, чтобы не отвлечь ее.

- Все достигло кульминации через три недели после визита Джорджа, после тех событий, о которых он рассказал в том письме. Он рассказал мне, что видел собаку на краю поля... тогда он рассказывал мне все, но его позвал долг, и ему пришлось уехать в Лондон. Тем временем отец становился все более подавленным, убежденный, что его конец близок, и стал проводить большую часть свободного времени на коленях в часовне, молясь. Именно там я его и застала однажды ночью, когда принесла ему ужин. Я как раз собиралась поинтересоваться, как он себя чувствует, когда увидела в его глазах страх... нет, хуже того - он был в ужасе.

- Это произойдет сегодня ночью, моя дорогая, - сказал он. - Разве ты не слышишь?

- Все, что я слышала, - это вой ветра и стук дождя по окнам, ведь это была отвратительная ночь, очень похожая на сегодняшнюю. Я так ему и сказала, но он не хотел ничего слышать. Я как раз собиралась убедить его вернуться со мной в дом, когда дверь часовни с силой хлопнула о косяк, заставив заскрежетать петли, и воздух наполнился воем. Это определенно был не ветер.

Она замолчала и посмотрела Даффилду прямо в глаза.

- Ты практичный парень, я это вижу, тебе не до ерунды. Так что, скорее всего, ты не поверишь тому, что я сейчас расскажу, но я поклянусь на любом количестве Библий, сколько захочешь, что это правда, а я - дочь викария, так что ты понимаешь, что это для меня значит.

- Возможно, я готов выслушать больше ерунды, чем вы думаете, - сказал Даффилд и улыбнулся, но в ответ не получил улыбки, ибо она тут же вернулась к рассказу.

- В часовне стало холодно, словно на нее обрушился внезапный мороз.

- Оно здесь, - прошептал отец и указал рукой.