Не хочу получать подтверждение. Но я должна это сделать. Чтобы не оставить ни шанса на то, что что-то можно было поменять.

– Ты использовал, что я рассказала? – выдыхаю. – Ты смог попасть в участок… Потому что я тебе всё по-идиотски рассказала?

Я не моргаю. Смотрю в лицо. Надежда ползёт под рёбра, как змея. Гадкая.

Я хочу, чтобы он сказал: «Нет». Но внутри уже знаю правду. Только жду подтверждения.

Он молчит. Челюсть ходит. Плечи чуть приподняты. Он не смотрит в глаза.

И потом, глухо, резко:

– Да. 8. Глава 5

«Да».

Две буквы. Одно слово. Один выстрел в ошмётки сердца.

Человек, которого я когда-то держала за руку – убивает меня снова.

Вырезает изнутри новые извивающиеся шрамы.

Мир будто накрывает глухим куполом. Вижу, как Раевский открывает, хочет что-то сказать.

Как на его каменное лицо выползают эмоции. Но больше не хочу их понимать.

Я разворачиваюсь и бегу. Выскакиваю из комнаты, несусь по коридору. На ходу скидываю туфли.

Слёзы застилают глаза. Солёные. Горячие. Падают на кожу, обжигая. Юбка задирается, в груди давит.

Я не могу дышать. Платье душит.

Мне нужно спрятаться. Исчезнуть. Раствориться. Чтобы меня не было.

– Где ты носишься?!

Алевтина. Конечно. Как всегда не вовремя. Врезаюсь в неё, как в бетонную стену.

– Господи, Лана! Что за вид?! Где туфли?! Ты плачешь?! – взрывается, как обычно. – Ты хоть понимаешь, как это выглядит?!

– Я… – выдыхаю, глотая воздух. – Мне…

Я не могу. Не могу собрать ни одного слова. Вся собранность, всё хладнокровие, всё, чем я себя держала – размазано. Его словами.

Его «да».

Слёзы катятся по щекам. Соль на губах. Колени подгибаются.

– Руслана! – снова Алевтина. – В себя приди! Ты же взрослая, в конце концов!

– Руся!

Раздаётся зов Мота где-то за спиной. Он настигает меня.

Я слышу его шаги. Земля дрожит, как будто под ногами не почва, а лёд, и он вот-вот треснет.

Алевтина разворачивается. Быстро. Как охотничья собака, учуявшая запах.

Смотрит на меня цепко, оценивающе. На секунду я думаю, что сейчас снова будет выговор. Но она только морщится и говорит резко:

– Иди. В таком состоянии ты всё равно работать не будешь.

Я киваю. Почти кланяюсь. И бегу. Слышу, как позади Алевтина рявкает на Раевского:

– Мужчина! Здесь праздник! Гости отдыхают на улице. Вам сюда нельзя!

Я мысленно благодарю мегеру. Первая в жизни благодарность Алевтине Ивановне.

Забегаю в комнату для персонала. Глухая, тёмная. Закрываю дверь. Руки трясутся. Пальцы не слушаются.

Платье цепляется за бёдра. Молнию никак не расстегнуть. Я стаскиваю всё, как могу. На автопилоте.

Переодеваюсь в чёрные легинсы и растянутую кофту. Волосы в пучок. Лицо бледное в зеркале.

– Господи, Лана! – Снежка залетает в комнату. – Ты где была?! Я тебя обыскалась! Я чуть не умерла от паники!

Она подлетает ко мне, хватает за руки.

– Что случилось? Почему ты плачешь?

Я качаю головой. Не говорю ни слова. Только продолжаю собираться.

– Мама пока не может разобраться с этим типом, – продолжает подруга. – Но! Она даст тебе машину. Своего водителя. Он отвезёт тебя домой. Ты просто скажи куда.

– Спасибо…

– Потом как-нибудь вернёшься за оплатой. Или я тебе привезу. Как будет удобнее.

– Нет… Я не… Я же даже не работала по сути…

– Не начинай! Всё нормально. Тебе заплатят. Я уже сказала. Мама тоже не против. Я знаю, как тебе сейчас нужны деньги, Лан. И всё нормально.

Снежка обеспокоенно смотрит на меня, крутится вокруг. Не даёт ни на секунду остаться в своих мыслях.

И я благодарна за всё, что делает подруга. Не думаю, что когда-либо встречала более чистого и доброго человека.

Кажется, без неё мне было бы в разы хуже. И она права, деньги мне нужны очень сильно.

Обещаю ей встретиться на днях, всё рассказать. Но сейчас я просто хочу домой.

Машина качается мягко. За окном плывут дома, фонари, поздние прохожие.

Я медленно прихожу в себя. Как после аварии. Всё цело, вроде бы. Но будто не работает. Как чужое тело. Чужая кожа.

Водитель довозит до окраины. Семь этажей серого кирпича, облезшие балконы, загаженные подъезды.

Район не лучший. Гетто. Мусорки, вечно дымящие трубы, запах подгоревшего масла и дохлой надежды. Но зато дёшево.

А мне сейчас важна каждая копейка.

Лифт, конечно, не работает. Ещё с понедельника. Я даже не удивляюсь.

Перескакиваю через ступени, карабкаюсь на седьмой. Открываю дверь, и в нос тут же бьёт запах алкоголя и чипсов.

С кухни доносится истеричный смех. Визг. Кто-то хлопает дверцей холодильника. Я морщусь. Убила бы.

Я живу с двумя соседями. Снимали на троих, чтобы дешевле. А одной девчонке, Вике, вечно весело. Пьянки, дружки, вечный бардак.

Я бы съехала. Бросила всё. Но не могу. Мне нужны деньги. Любые лишние траты – и всё рухнет. Снова придётся брать самые дешёвые смеси.