Я подлетаю. Толкаю его в плечо со всей силы. Сама едва не отскакиваю от него – бетонный. В теле отдаёт болью от удара.

А ему всё равно. Даже бровью не ведёт.

– Думаешь, это смешно?! Думаешь, это, блядь, весело?! – голос срывается. – Это охрененная забава, да?! Сдавать за меня экзамены, подкупать преподов?! Использовать мою жизнь как свою сраную забаву.

Я не даю себе времени даже вдохнуть. Толкаю его в плечо снова и снова, будто от этого хоть что-то изменится.

– Кто тебе дал право?! – сиплю. – Кто?! Ты что, теперь Бог, раз решаешь за меня? Думаешь, можешь купить мою жизнь? Купить меня?! Я бы сама сдала! Я не просила, понял? НЕ ПРО-СИ-ЛА!

Бью кулаком по его груди. Бессильно. Бестолково. Горло жжёт. Глаза жжёт от подступающих слёз.

А Мот просто стоит. Затягивается. Медленно, с мерзким спокойствием. Выдыхает дым так неторопливо, что меня аж трясёт.

Ярость хлещет по венам, как ядерное топливо. Отравляет меня, туманит рассудок.

– Ты сама сказала, что заебалась, – выдыхает Мот. – Что устала. Я сделал что мог, чтобы это изменить. Ты не спала. Вставать рано. Я дал тебе выспаться. Закрыл вопрос. Что не так?

– Что не так?! – голос срывается. – Ты не можешь просто брать и решать всё за меня! Ты сейчас не помогаешь,а делаешь только хуже. Заставляешь ненавидеть тебя сильнее. Я в состоянии разобраться сама.

– Нет, красавица. Не в состоянии.

Я взрываюсь. Не просто злюсь – меня рвёт изнутри, будто кто-то зажёг факел прямо под грудной клеткой.

Мне хочется ударить. Швырнуть в него всё что под руку попадётся.

– Херь это, Руся, – бросает он, выдыхая дым мне в лицо. – Обижайся. Психуй. Кричи. Честно? На эту реакцию мне похер. Потому что это ничего не меняет. Ты не справлялась и гробила себя. Я эту проблему убрал. Ясно?

Мот подступает ближе. Тень от его тела накрывает, дыхание душит. В горле пересыхает.

– Это МОЯ сессия! МОЁ образование! – кричу я. – Мне не нужна долбанная корочка. Я хочу знаний!

– И что? – он нависает. – Ты к этому экзамену готовилась? Выучила всё?

– Да! Я готовилась. Я. ЕГО. ЗНАЮ!

– Заебись. Значит, ты и так бы сдала. Не выучила хорошо? Пойдёшь потом почитаешь, когда время будет. Но не так. Не когда ты с каждым днём всё ближе к точке, где уже не экзамен, а больничка.

Я сжимаю челюсть так крепко, что ноет висок. Раевский смотрит спокойно, будто не замечает, как внутри меня клокочет злость.

В груди гремит ураган. Хочется рвать, метать, швырять его башкой в стену, чтобы хоть как-то уравнять счёт.

– Побудь хорошей девочкой, – произносит с нажимом. – Прими помощь. Поблагодари. Не выёбывайся.

– Ты серьёзно?! – взрываюсь. – Да пошёл ты! Я не нанимала себе решалу, ясно?

Я подаюсь к нему, резко, почти врезаясь грудью в его тело. Мелкая, злая, взведённая. Он на голову выше, сильнее, но мне сейчас плевать.

– Иди к чёрту! – я сжимаю кулаки. – Я обойдусь без твоей помощи. Я смогу сама!

– Да ты уже нихуя не можешь! Сколь ещё ты будешь играть выебистую обиженную суку, пока не признаёшь это?!

Я никогда не признаю! Ни за что!

Кровь закипает, брызжет кислотой во всё сторону. Изнутри на коже словно огромные волдыри от ожогов.

Мне хочется рвать, метать. Дышать больно, лёгкие заполнены криком.

Я яростно дышу, смотря в глаза Раевскому. Мы так близко, что в любой момент меня точно сорвёт.

И я просто его грохну.

– Всё ещё хочешь покурить? – вдруг спрашивает он, крутя пальцами с сигаретой.

– Хочу, – валиваю чисто наперекор. – И?

– Ладно.

Он делает затяжку, а после резко притягивает меня к себе. Его рука – как капкан на талии, вторая у шеи. Я не успеваю дёрнуться.

И в следующий миг – его губы на моих.

Горячо. Жёстко.

Он вжимается в меня всем телом, прикусывает мою губу. И выдыхает дым мне в рот.

Обжигающий. Горький. Душащий.

Давлюсь дымом, едва не кашляю от ощущений. Но Раевский добивает.

Он сильнее впивается в мои губы, начиная целовать.