— Ну, я знаю, что… хм, не всегда отличаюсь проницательностью, но кое-что все же замечаю. Я понимаю, что остальные в монастыре не ждали от моей поездки больших успехов. Думаю, они вообще боялись, что я ворвусь в город и разозлю кучу народа. Потому и взяли с меня обещание не проповедовать без спроса. Они просто хотели, чтобы я развеялась, посмотрела королевские святилища, посетила Мегалита и вернулась домой. Мне кажется, они не понимают. Изменить мир гораздо проще, чем им кажется.

— Правда?

— Да! Пророк говорил об этом, а они вечно забывают. Помоги одному человеку — и ты уже изменил мир. Ведь мир — это люди, госпожа.

Декабрина улыбнулась.

— Давайте постараемся быть чуточку добрее друг к другу, хорошо?

— Потому что иногда жизнь — дерьмо, — подхватила Амааль.

— Эти фразы отлично дополняют друг друга. Ты ведь упоминала, что есть еще и третья заповедь?

— Да, но… хм… она не совсем… Ну, я сама не очень хорошо ее понимаю. Как я уже говорила, мы предпочитаем открывать догматы постепенно, уделяя в обучении основное внимание первым двум.

Помня, какими неожиданно приземленными оказались прошлые догматы, Декабрина замерла в догадках, насколько же ужасен последний, раз даже Амааль стесняется его повторять. Ей хотелось расспросить жрицу подробнее, но не портить же ей настроение, поэтому она просто съела скон и принялась ждать, пока дверь не распахнулась и в комнату не влетела Таманта.

— Простите, госпожа! — зашептала она. — Я беседовала с секретарем, и он услышал, а я не смогла…

Она умолкла, уступая дорогу исполинской фигуре, которую Декабрина в последний раз видела накануне ночью, во время своего «спасения». Генерал Дрейкс с лицом, напоминающим боевой барабан, и телом, похожим на бочку из-под виски. Сердце Декабрины мгновенно забилось чаще: эти тяжелые надбровные дуги и яростный взгляд напомнили ей ту холодную ночь, когда она с разбитым лицом бежала из родного дома.

— Вы пойдете со мной, — заявил он.

Она посмотрела на Дмитровика, и тот, заметив выражение лица хозяйки, попытался вмешаться:

— Господин генерал, я не могу… — И осекся под пристальным, пронизывающим взглядом.

Декабрина и сама умела смотреть так же — в этом они были поразительно похожи. Дрейкс уставился на нее с суровостью старшего офицера. До ее взгляда бабушки он, пожалуй, не дотягивал, но этот недостаток вполне компенсировал отряд солдат за его спиной.

Декабрина сама шагнула в пасть зверю, нечего теперь жаловаться. Главное — не дать ему сожрать ее друзей вместе с ней.

— Все в порядке, Дмитровик. Я выслушаю, чего желает от меня почтенный генерал.

Дрейкс хмыкнул и размашистым шагом покинул приемную, велев ей следовать за ним. Она вместе с перепуганными помощницами вышла в знакомый коридор: прямо напротив было безопасное убежище — кабинет Джеффрима. Но ее повели в точно такой же кабинет на другом конце коридора.

— Ваши помощницы посидят в комнате для прислуги, — распорядился Дрейкс. — Это может занять некоторое время.

Декабрина панически переглянулась с Тамантой и Амааль, но что они могли поделать? Обеих женщин и Дмитровика увели, а Декабрина зашла в кабинет, почти ожидая увидеть орудия пыток или развешанное по стенам оружие, обагренное кровью былых сражений. Или… или…

Письменный стол? Заваленный бумагами?

Солдаты Дрейкса остались ждать снаружи, а генерал со вздохом повесил шляпу на крючок у двери и уселся на стул, слишком маленький для его габаритов. Декабрина пододвинула другой стул у стены ближе к столу и устроилась на нем. Генерал принялся перебирать листки толстыми пальцами.

Вытащил один.

— Вы действительно это написали?

Растерявшись, Декабрина взяла листок. Это было заявление, выпущенное Тамантой в утренних газетах, где утверждалось, будто рисунок лжив. Более того, там присутствовали слова, которые она сама просила записать: что граф во всех отношениях вел себя как джентльмен и что «любой, кто действительно его знает, все поймет».

— Да. То есть слова записывала моя помощница, но под моим руководством.

— Что вы имели в виду в последней строчке? — спросил генерал, забирая листок.

Затем он достал очки и водрузил их на нос, словно карандаш на морду быка. Декабрина едва не рассмеялась: Дрейкс мгновенно превратился из грозного воителя в… человека, который щурится просто потому, что иначе ничего не видит.

Надо же. Она оглядела комнату и увидела не атрибуты кровожадного полководца, а записи, бумаги и конторские книги управляющего.

— Я имела в виду именно то, что написано, генерал. Я верю, что те, кому известна истинная суть Флинта, поймут: в этой истории скрывается нечто большее. Как и всегда.

— Хм… Я ведь его знаю. По крайней мере, знал раньше. Он любил этот город, это королевство. Годами трудился ради него. Порой слишком увлекался темными сторонами своей работы, но сердце у него всегда было на месте. — Он покосился на нее. — Флинт изменился после ранения.

— Мне… не кажется, что он изменился так сильно, как все думают. Я верю, что он остался прежним человеком, просто жизнь его немного потрепала. Разве что чуть больше устал.