— В этом мы с тобой сходимся, Амааль, — согласилась Декабрина, разглядывая себя в зеркале. На заднем плане на ее постели мирно дремал демонский кот. — Запутанно все или нет, но я должна попытаться спасти Флинта. Если он погибнет, мы никогда не найдем душу бессмертного. К тому же я… чутье подсказывает, что в его истории кроется нечто большее. И не надо обмениваться понимающими взглядами. Я не попалась на удочку Флинта. Я мыслю совершенно беспристрастно.

— Совершенно беспристрастно, полагаясь на чутье? — подхватила Таманта.

— Именно.

Таманта приподняла бровь, но закончила укладку.

— Полагаю, вы ничего не испортите, если побеседуете с лордом Джеффримом. Только не пытайтесь пробиться к самому королю, госпожа. В последнее время он сам не свой из-за этой флотилии герцога.

— Идет, — согласилась Декабрина. — Пора двигаться. Каждая потерянная минута может стоить графу жизни.

Глава XXXI

— Госпожа, я больше не стану вас отговаривать, но, пожалуйста, выслушайте мой совет, — произнесла Таманта, когда экипаж свернул на дорогу, ведущую к дворцовому комплексу.

— С удовольствием, — отозвалась Декабрина.

— Политические интриги правящей верхушки невероятно запутаны. Мне кажется, вы не до конца понимаете, как, попробую выразиться деликатно, вляпались в самую гущу событий, в которых ничего не смыслите. Даже я в этом не разбираюсь, хотя годами читаю газеты.

— Принято, — отозвалась Декабрина, когда карета остановилась. — А в чем совет?

— Говорите поменьше и сомневайтесь в собственных выводах. Постарайтесь не поднимать бурю. Это очень похоже на интриги в мире моды с той лишь разницей, что здешние игроки могут приказать отрубить вам голову. И это приводит меня в ужас.

Декабрина глубоко вздохнула и выбралась наружу, опершись на руку Дмитровика. Перед дворцом по обыкновению толпился народ. Она уже начинала привыкать к пристальным взглядам, но, помня о злополучном рисунке, старалась не думать, какой именно ее воображают сегодня. У газетных киосков было не протолкнуться. По пути она не стала заезжать к реке, поэтому под привычным черным пальто на ней было красное бархатное платье. Слишком простой наряд для ее предполагаемого статуса, даже несмотря на ухищрения Таманты.

Наверху лестницы ее встретили куда холоднее, чем в прошлый раз. Давешний писец, чьи наплечники могли бы укрыть от солнца целую деревню, уставился на Декабрину поверх очков, поджав губы.

— Вы едва ли понимаете, какая это роскошь — иметь подогнанные по глазам очки, — заметила Декабрина. — В старости я так и не сумела раздобыть такие.

Тогда мир уже катился к закату, и она была вынуждена носить старые очки Матина, которые ей совсем не подходили.

— Вы не записаны, — отрезал писец. — Не знаю, что заставило вас думать иначе, но даже знатная дама не может просто так заявиться в королевский дворец и требовать аудиенции. Ступайте в приемную и запишитесь. Возможно, для вас найдут время в ближайшие три месяца.

— А если я желаю встретиться лишь с лордом Джеффримом?

Писец презрительно фыркнул:

— У него график забит еще плотнее. Но можете попытаться…

— Благодарю. — Декабрина пропустила мимо ушей повисшее в воздухе «Только зря время потеряете».

Ее препроводили в небольшую, прекрасно обставленную приемную. Слуга поспешно подал чай со сконами, а затем увел Таманту сверять расписание в канцелярию. Пусть Декабрина и была незваной гостьей, ее высокое происхождение обязывало слуг соблюдать приличия и окружать ее роскошью. И конечно, никто не ожидал, что она сама станет разбираться в своем расписании.

Поэтому она с удовольствием коротала время в обществе Амааль, а Дмитровик караулил у дверей. Жрица увлеченно рассказывала о своем позавчерашнем визите в тайный храм Доблести, который был не столько тайным, сколько запретным для всех, кроме духовенства, и о прекрасных витражах с изображениями Пророка в грубых одеждах с поясом-вервием. Декабрина слушала и улыбалась, радуясь возможности отвлечься, да и витражи, судя по описанию, были великолепны. Прежде она о таком не слышала.

Амааль закончила рассказ, откусила кусочек скона и непривычно притихла, а затем добавила:

— Спасибо, госпожа.

— За что?

— За то, что всегда слушаете. Я… знаю, что порой слишком увлекаюсь.

— Амааль, в нашем мире и без того много всего в избытке. Боли, скорби, гнева. Я бы не стала вносить в этот список увлеченность. Твоя страсть напоминает мне о том, что в мире еще осталось добро.

Амааль поудобнее устроилась в кресле с чашкой чая.

— Мне кажется… в беседах с вами я и правда занимаюсь чем-то важным. Все благодаря вашей чуткости.

— Ты говоришь об этом с удивлением.