Декабрина начала было лепетать объяснения, но Флинт, похоже, понимал, что оправдаться не удастся. Вместо попыток пробиться с боем — свой меч он по обыкновению оставил у входа в заведение — граф метнулся к Декабрине. Она мельком заметила, как блеснул металл, когда он опустил что-то в карман пиджака, который она все еще сжимала в руках.

— Сохрани это, — прошипел он. — Спрячь.

Мгновение спустя на Флинта навалился солдат, ничуть не принимая во внимание ни его возраст, ни увечье. Декабрина вскрикнула, придя в ужас от такой жестокости. Когда графа выволакивали из комнаты, из носа у него текла кровь, а сам он тихо рычал.

Генерал Дрейкс подошел к Декабрине. Этот исполин внушал ей страх с самой первой встречи. Но сейчас его голос прозвучал удивительно мягко:

— Мне жаль, миледи. Поступки графа Флинта… Мы не такие, и не так нам следует себя вести.

— Он ничего не сделал, — возразила она. — Не в этот раз. Я…

— Я понимаю, — прервал ее Дрейкс ласково, но непреклонно. — Вы думаете, что он влюблен. Что он говорил о своих чувствах, о том, что вы особенная, но он уже поступал так прежде. Леди Декабрина, он собирался вас обобрать. Каждое его слово — ложь.

Подошедшая женщина накинула ей на плечи одеяло и тихо заверила, что ее вины здесь нет. Это оказалась супруга Дрейкса, которая непременно сопровождала мужа в подобных рейдах, и в глубине души Декабрина поразилась такой предусмотрительности и состраданию.

В то же время она осознала, какая чудовищная ошибка произошла.

«Джеффрим и Петва обещали мне прикрытие. Должно быть, они испугались, что Флинт действительно подбирается ко мне. Я… его подставила, сама того не понимая».

Она опустилась на стул в полном оцепенении. В кабинет вбежали ее помощницы, желая проверить ее состояние. Остальные посетители чайной толпились вокруг, пытаясь хоть краем глаза взглянуть на Флинта, которого уводили прочь.

«О небеса». Ну и кашу она заварила.

Сгорая от стыда, Декабрина ссутулилась и вдруг ощутила что-то в кармане пиджака. Ключ?.. Флинт оставил ей ключ?

От чего?

Глава XXX

На следующий день Таманта со вздохом принесла кое-что вместе с завтраком.

— Вы все равно увидите… — Она положила на стол газету.

На первой полосе одного из самых тиражных изданий города красовался рисунок с Декабриной. Совершенно обнаженной. Именно голой, а не в купальнике.

Она лежала на кушетке в задней комнате чайной, воссозданной с поразительной точностью, если не считать того, что никакой кушетки там не было, да и сама она ни разу за все время не ложилась: ни в раздетом виде, ни в каком-либо еще. На рисунке ее руки были откинуты назад, глаза сомкнуты, а губы приоткрыты, словно она принимала знаки внимания от Флинта, который склонился над ней в расстегнутой рубашке. Картинка подавалась с ракурса человека, заглядывающего в открытую дверь, по бокам которой замерли тени солдат, оцепеневших от увиденного.

Граф продолжает преступные кутежи.

Это был один из способов попасть на первые полосы. (Второй, разумеется, врезаться лицом в железную ограду.)

С одной стороны, более бесстыдный голос — той самой старухи, к которой слишком, слишком давно никто как следует не прикасался, мысленно произнес: «Эх, если бы». В остальном Декабрина пребывала в полном ужасе. Как им удалось настолько точно передать ее лицо? Действия тех, кто рисовал ее на публике, наконец обрели смысл.

А вот тело… В некоторых местах оно казалось чересчур округлым. (Грудь на пару размеров больше, да и вообще, разве может кто-то выглядеть столь подтянуто, лежа на спине?) В других местах округлостей, напротив, не хватало. (Она была стройной, да, но не до такой степени, чтобы проглядывали ребра. А живот? Натурщица явно приложила немало усилий для такой формы.)

— Как они могут такое печатать? — Декабрина брезгливо подняла газету. — Я понимаю, что преувеличивала вызывающий вид купальников, но этот рисунок буквально демонстрирует наготу.

— Элементы переднего плана и волосы прикрывают самые важные места, — заметила Таманта. Амааль заглянула в листок, а затем ахнула и закрыла глаза ладонями.

— Едва-едва! — возмутилась Декабрина. — И что значит «важные места»? Все мои места кажутся мне важными! То, что они прикрыли один крошечный процент, не делает это приличным.

— Не приличным, а допустимым к печати, — поправила Таманта. — Это большая разница. Вы ведь совсем мало знаете о газетах, госпожа?

Декабрина откинулась на спинку стула, аппетит пропал.

— Если это вас утешит, все знают, что это издание гоняется за сенсациями. У остальных тоже вышли статьи о вас, включая рисунки менее возмутительного характера. Я рассудила… если вы увидите этот, значит, худшее уже позади. Решила, что лучше покончить с этим сразу.

— Ты права, — согласилась Декабрина. — Но как мне теперь показываться на людях?

— Зато теперь вам больше не придется смущаться из-за купальника. — Амааль по-прежнему не открывала глаза, но пыталась сохранять оптимизм. — Я имею в виду, все и так уже увидели, что под ним…

Декабрина застонала.

— А почему граф-то на рисунке не голый?