— В том самом, в каком ты можешь себе представить. Я свалял дурака. Ее отец раскусил мое притворство и попросил обучить девочку шпионажу, а за время пребывания при его дворе мы с ней успели сблизиться. Я согласился, поскольку уже тогда начинал сомневаться в способности короля управлять страной и видел в герцоге и его дочери реальный шанс на лучшую правящую династию. Мелси оказалась хорошей ученицей. Смышленая, старательная. Знаешь, Декабрина, приятно чувствовать, что тебя ценят за навыки, которые запрещается показывать кому-либо еще. Ужасно приятно побывать наконец героем в чьих-то глазах, вызывать восхищение. Не знаю, важно ли это для тебя, но случилось все не по моей злой воле. Это была минутная слабость усталого, замерзшего, одинокого шпиона, который отдал жизнь ради королевства, зная, что скоро его вышвырнут за ненадобностью… Человека, который неожиданно встретил женщину, пожелавшую быть с ним.

— Но что же потом?..

— Я опомнился, Декабрина. Мне казалось, что двадцати восьми лет вполне достаточно, чтобы решиться на интрижку с мужчиной постарше, но там крылось нечто большее. — Флинт откинулся на спинку стула. — Как бы мне ни хотелось быть нужным, я не мог и дальше лгать себе, будто нами движут одни и те же мотивы. Она смотрела на меня и видела наставника. Я знаю немало придворных, которые посоветовали бы мне просто плыть по течению и получать удовольствие, но… как ты, без сомнения, понимаешь, одна из худших сторон зрелости — способность вовремя заметить, когда ты ведешь себя как говнюк. Поэтому я уехал.

Между ними воцарилось молчание. Значит, доля правды в слухах есть, но все не так просто, как и в любых запутанных отношениях. Кто-то счел бы грехи Флинта слишком тяжкими, чтобы простить. Однако Декабрина именно в этот миг осознала кое-что важное. За всю свою долгую жизнь она впервые видела человека, который понял, что его поступки причиняют вред, и принял решение остановиться.

Она накрыла ладонью его руку:

— Это был правильный выбор.

— Мне следовало сделать его на несколько месяцев раньше, — вздохнул Флинт. — Что ж, теперь ты знаешь правду. Я действительно разбил ей сердце своим внезапным отъездом. Но я их не грабил. Это преувеличение герцога, оправдание для того, чтобы подогнать флот поближе. Так он может требовать у короля демонский камень в качестве возмещения ущерба, Король его, разумеется, никогда не отдаст.

— Но ты все равно хочешь передать ему камень?

— Из него выйдет лучший король, Декабрина. При всех его недостатках, при всей его ненависти ко мне, герцог Кирд — сильный правитель. Я видел это при его дворе. Я не просто пытаюсь спасти собственную шкуру — я пытаюсь спасти королевство и увидеть на троне достойного монарха. Ради разнообразия сделать хоть что-то полезное для общества.

Декабрина обдумала услышанное, а затем прибавила к своей стопке еще одну десятиочковую фишку за последний ответ о Кирде и демонском камне.

— Пожалуй, я готова простить слабость пожилому человеку, который слишком долго оставался без любви, — осторожно произнесла она. — Спасибо за честность, Флинт. Все, что я хотела, — узнать правду.

Он посмотрел на ее ладонь и снова глубоко вздохнул:

— Декабрина, если повезет, мне осталось от силы десять хороших лет, тогда как у тебя… впереди целая жизнь. Я не смогу разделить ее с тобой до конца, как ты того заслуживаешь.

— Я заслуживаю иметь право выбора. Мне не нужна целая жизнь. Я свою долю уже получила с лихвой.

— А если бы появились дети?

— Мои были приемными. Я не могу иметь собственных.

Флинт поморщился, явно обеспокоенный тем, что задел болезненную тему:

— Прости.

— Ты имеешь право знать. Если…

— Это «если» звучит зловеще.

— А разве оно не может звучать многообещающе?

— Мы знакомы всего три дня.

— Ты ужасно привередлив для человека, которому осталось десять хороших лет.

Флинт усмехнулся почти как прежде:

— И то верно.

— Флинт. — Декабрина сжала его руку. — Я видела катастрофу, которая постигнет город, королевство и мою семью. Я не могу позволить ей случиться.

— Говоришь, демон вырвется на волю?

— Да. Я уверена в этом. Ты можешь представить, как это произойдет?

Он ненадолго задумался:

— Возможно, это король. Он знает тайные слова, оставленные Пророком, которые позволят обнажить меч и выпустить тварь.

— И что может заставить его пойти на такой шаг?

— Он должен почувствовать угрозу. Этот человек — одновременно трус и дурак. Опасная смесь. Если он решит, что теряет трон…

— Например, если у герцога с его флотом на реке внезапно появится военное преимущество? Благодаря демонскому камню, проданному бывшим королевским шпионом?

— Вроде того, — пробормотал Флинт, со стоном закрывая глаза. — Проклятье.

— Мы можем найти другой способ исправить положение в королевстве, — продолжала Декабрина, не убирая руки. — Не совершай эту сделку. Пожалуйста. Я знаю, что увиденное мной — всего лишь сон, но…

— Это больше, чем сон. Я вижу по тебе. И свои слова назад не возьму. — Наконец Флинт перевернул ладонь и сжал ее пальцы. — Хорошо. Я отменяю сделку.

Декабрину захлестнула огромная волна облегчения, смывая остальные чувства: тревогу, нервозность и даже смущение. Осталось лишь нарастающее тепло. Если Флинт говорил искренне, а она всем сердцем на это надеялась, то ей, возможно, удалось решить сразу две проблемы.

Судьбу королевства.

Судьбу собственного сердца.

— Ты должен мне еще один ответ, — произнесла она, глядя на фишки. — У меня сто шестьдесят. У тебя сто сорок.