— Мы обсуждали это с подругами и пришли к выводу, что чары действительно существуют и у нас они наверняка вот-вот появятся. — Декабрина встретилась с ним взглядом и почувствовала, как к щекам приливает жар. Она подошла на шаг. — Этого хочу не только я, Флинт. В тебе я вижу то же самое.

— В этом-то и беда Поступить так было бы не по-джентльменски.

— Ты ведь сам говорил, что не джентльмен. Только одежду такую носишь.

— Убей достаточно людей, и в твоем распоряжении окажется отличный гардероб. Каждый костюм — наряд человека, который был лучше тебя…

Декабрина не стала настаивать, внутри у нее бушевал целый вихрь противоречий. Ее радовало его сопротивление: это укрепляло уверенность в том, что в истории с дочерью герцога все обстояло совсем иначе. Хорошо, что он наотрез отказывается воспользоваться женщиной, которую считает юной, неопытной и чуждой запутанной городской политики.

С другой стороны, она вовсе не такая женщина. По крайней мере, не до конца.

Со стороны главного зала донеслось эхо голосов, и оба мгновенно накинули капюшоны. Быстро окинув взглядом ее нелепый балахон, Флинт шепнул:

— Прячься за меня.

Он повернулся спиной к коридору, а Декабрина укрылась за ним, прижавшись к стене пещеры. Флинт подался к ней, скрывая их лица в тени. Поза выглядела весьма интимно, хотя в этих краях такое едва ли считалось запретным. Заклинатели, стоявшие прежде на страже, неспешно прошли мимо, посмеиваясь между собой и не замечая ничего подозрительного. Встреча с ними не сулила беды, но Флинт явно принадлежал к числу тех, кто всегда готовится к худшему и ждет куда более грозной опасности.

Сердце Декабрины все равно бешено колотилось. Его рука на ее талии, его лицо совсем близко, скрытое темнотой. Из-за отблесков на стенах его глаза будто светились. Его дыхание на ее коже.

«Доблесть, я это хочу. Всегда хотела».

Люди порой высмеивают скорость, с которой герои книжных историй начинают романтические решения. Критики в общем-то правы. Однако едва ли стоит сомневаться в восьмидесятилетней женщине, обладающей достаточным опытом и самообладанием, чтобы точно знать свои желания. Дело было не только в его внешности, но и в том, каким надежным он казался. Не в том, как он говорил, а в том, как рядом с ним ей хотелось кричать. Пламя, вспыхнувшее поначалу в ее глазах, горело в пальцах, груди, во всем теле. И никакой магии тут не было. Одно лишь чистое волшебство.

Декабрина тихо выдохнула, и рука Флинта на ее талии сжалась крепче.

Ни один из них не сделал шага навстречу. Как она подозревала, он все еще пытался противиться влечению к той, кого считал гораздо моложе и невиннее себя. Она не могла себе этого позволить, пока не выяснится, замышляет ли он гибель королевства.

Декабрина прожила достаточно, чтобы сразу распознать то, что ищет. И в то же время была слишком зрелой, чтобы не понимать: возможно, получить желаемое не суждено. От этого внутри разлилась щемящая боль, почти такая же сильная, как тоска по утраченному миру из сна.

— Твои глаза прекрасны, — тихо произнес Флинт. — Почему в них то и дело вспыхивают огоньки, такие мимолетные, что кажутся нереальными?

— Давай сделаем так, чтобы у нас все получилось, — ответила Декабрина. — Давай как-нибудь все уладим.

— Кто ты на самом деле?

— Я расскажу. Но сперва ты объяснишь, как к тебе попала душа бессмертного, а затем выслушаешь, почему тебе стоит немедленно бросить все свои замыслы. У меня есть веские причины верить, что твои дела обернутся катастрофой.

Флинт скосил глаза в сторону: из туннеля как раз показался Дмитровик, искавший хозяйку. Он шел к ним решительным, угрожающим шагом. Должно быть, решил, что госпожа в опасности.

— Бросай своих соглядатаев, — прошептал Флинт, обжигая ее щеку теплым дыханием. — Встретимся наедине через час. На краю переполненной чаши, у самого выхода из груди демона, есть чайная под названием «Согласие». Скажи, что ты к «игроку». Они поймут.

С этими словами он выпустил ее и похромал прочь, разминувшись с Дмитровиком, который тут же ее заслонил.

— Госпожа? С вами все в порядке?

— Возвращаемся в главный зал, — распорядилась Декабрина. — Найди проводника и скажи, что мне нездоровится, поэтому я ушла в карету. Собери остальных и вели двигать к выходу. Мне… нужно слишком многое обдумать.

Больше всего ее отвлекали мысли о Флинте. А точнее воспоминание о его пальцах на ее талии. Он оказался ближе к ней, чем любой мужчина до этого, если не считать двоих вымышленных мужей.

К ее облегчению, все уладилось быстро. Когда карета тронулась, Декабрина слабо улыбнулась на прощание. Она уклонилась от расспросов Амааль и Таманты, покорно выслушала их похвалы насчет отличной маскировки и пообещала все подробно рассказать позже.

«И почему я удивляюсь, что он пытается свергнуть короля? Я ведь знала, кто он такой. Позволила себе влюбиться, хотя прекрасно знала, с кем имею дело».

Оставалось одно «но»...