Она понимала, что нельзя цепляться за прежнюю жизнь, когда уже прошла такой путь. Но этот купальный костюм… был слишком тесным и вызывающим. Бывал ли ее пупок хоть раз открыт чужим взглядам? А верхняя часть бедер… Декабрине казалось, что кожа вот-вот вспыхнет пожаром: то ли от солнца, то ли от стыда, то ли от всего вместе.

«Жаль, что Флинта здесь нет, — вопреки всему подумала она. — Прикидывается, будто ему все равно, но я-то видела, как он покраснел».

Сердце забилось чаще, и она снова попыталась воззвать к собственному разуму, убеждая себя, что вовсе не влюбляется. Однако рассудительная старуха внутри нее этот довод не приняла. Декабрина прекрасно знала, что ей нравится и чего она хочет.

— Ну ладно. — Таманта поправила на ней купальник. — Сначала просто привыкните к крови. Как освоитесь, я дам вам эскиз и объясню, как сотворить одежду. Готовы?

Готова ли она?

Декабрина оставалась хозяйкой положения и знала: пожелай она пойти на попятную, Таманта уступит. Она помедлила несколько мгновений, а затем вспомнила себя юную: как смотрела на реку и гадала, где же ее исток. Как сильно ей хотелось оказаться там, где все чужое и незнакомое. Теперь она проделала весь этот путь по воде и нашла то самое место. И она хотела стать его частью.

— Готова, — выдохнула она.

Таманта откинула полог шатра. Река казалась куда ярче той, у которой выросла Декабрина: закрученные красные, синие и желтые ленты смешивались в бесконечном множестве оттенков. Река всегда ее манила. Пора ей довериться. А если за Декабриной наблюдают, что ж, пускай видят не ее изъяны или сомнения, а то, что она здесь на своем месте.

Не оборачиваясь в сторону зевак, она вышла из шатра с высоко поднятой головой и спустилась к воде. Густая теплая жидкость, которую часто сравнивали с грязью, коснулась кожи ласково и приветливо. Сделав еще несколько шагов, Декабрина окунулась по шею, и непрозрачная кровь полностью укрыла тело. Как она уже знала по опыту, эта жижа не липла к человеку и одежде. Стоило поднять руку, как кровь тут же стекала, не оставляя следа. Кожа и волосы оставались такими же сухими, как до купания.

Удивительно. Кровь отлично держала ее, страха утонуть не было, к тому же под ногами чувствовалось дно. Там, в самом низу, оказался дюйм-другой самой обыкновенной воды, набежавшей после недавнего дождя. Прикосновение демонской крови расслабляло и успокаивало, так что остатки тревоги от ее нескромного вида быстро улетучились.

Если рассудить здраво, стыдиться нечего: вокруг плавало множество людей всех возрастов, и на многих одежды было куда меньше. Декабрина привлекала внимание скорее как диковинка, а не из-за наготы. В глазах местных жителей в ее облике не было ничего постыдного, поэтому она позволила себе мысленно поймать и прихлопнуть этого надоедливого комара сомнения. Ради такого умиротворения и полусонного блаженства стоило перетерпеть минутную неловкость.

Декабрина откинулась назад, мерно покачиваясь, как и все остальные вокруг: глаза закрыты, на поверхности виднеются лишь пальцы ног да грудь, волосы разметались, а сомкнувшаяся над ушами кровь заглушает шум и прогоняет заботы.

Декабрина ни о чем не думала и ни о чем не переживала. Впервые в жизни она могла просто быть.

(К слову, меня самого поражает, что это сработало. Арканисты среди вас наверняка догадались, что этот демон представляет собой сущность с отрицательной Инвеститурой и нейтральной физической оболочкой, которую он создал из поглощенных душ и превратил из положительной Инвеституры в материю. Подобные создания по своей природе враждебны всему живому. Однако меч так надежно сковал Мегалита и расколол его душу, что вся поглощенная материя вытекла наружу обычной кровью, и это почти полностью устранило опасность. От его ужасной, разрушительной сути остались лишь жалкие крохи вроде кислоты в цитрусах. При погружении эта духовная кислота, если можно так выразиться, как раз и растворяла на время эмоции, действуя наподобие Успокоения.)

Декабрине хотелось оставаться в этом состоянии часами, но долг напомнил о себе. Мысли и чувства никуда не делись, просто во время купания о них удалось на время забыть. Вдоволь наплававшись, она поднялась и побрела сквозь густую жижу к берегу. Там, опустив босые ноги в кровь, сидела Таманта, а за ее спиной стояли трое лакеев и испепеляли взглядами любого, кто смел тревожить госпожу. Декабрина мельком подумала, что надо бы приказать им ослабить рвение, ведь приводить сюда столько охраны считается дурным тоном.

И все же она заметила, что многие зеваки в толпе держат наготове альбомы для зарисовок. Она нахмурилась, но Таманта поспешила объяснить:

— Завтра ваши портреты появятся в газетах.

— В газетах?

— В новостях. Дома у вас такого, наверное, не водилось. Вы наверняка станете главным украшением светской колонки!

Что бы это ни значило, Декабрина порадовалась, что река так хорошо снимает напряжение: мысль о собственных портретах в купальнике едва ли могла ее обрадовать.