Декабрина оторопела. Говорил он так, будто хвастался убийством, но кого он прикончил? В городе не случалось загадочных…

— Тэп, — прошептала она. — Твой бывший напарник. Это он нашел серебряную жилу, а ты его убил, чтобы присвоить все себе. Но ты оказался дураком и не выведал у него точное место. Вот почему тебе понадобилось больше десяти лет, чтобы отыскать ее снова.

(На самом деле Барк действительно видел жилу один раз. Тэп сам показал ее, и Барк зарезал его прямо там, а затем аккуратно завалил тело камнями, чтобы изобразить оползень. Но на обратном пути в город он заблудился и больше не сумел отыскать заветное место.)

Барк ничего не ответил, лишь ухмыльнулся и злобно зыркнул на прощание. Следующие несколько месяцев Декабрина старалась не отходить от пасынков, но гнев мэра со временем утих. Жизнь потекла своим чередом, парни нашли себе невест — все, кроме старшего, который так и остался при ней. В доме наместника звенел смех, подрастали внуки, царило тепло и даже крепла запоздалая любовь.

А затем пришел мор.

Болезнь копилась годами, хотя никто в городе об этом не подозревал. Загноение реки, начавшееся после кровавых событий далеко в верховьях, наконец докатилось и до злосчастного Приречного. Вы могли читать о подобных эпидемиях в учебниках истории, но этот мор носил колдовской характер. Его разносили не обычные возбудители болезней, а сама смертоносная река, чьи воды превратились в яд.

Первым ушел младший сын со своей семьей. Они чахли на глазах, тела покрывались язвами. Скудные книги и медицинские записи, оставленные лекарем, ничем не помогли: обычная наука оказалась бессильна против такого недуга. Болезнь расползалась по Приречному, точно гниль, выкашивая семью за семьей. Кто-то пытался бежать и погибал в глуши. Кто-то заколачивал окна и умирал в постели. Кто-то взывал к Пророку и испускал дух прямо в церкви. В живых остался лишь один человек из десяти, и те, кто уцелел, до конца дней носили на себе страшные отметины.

Все, кроме Декабрины, которую мор коснуться не посмел.

Они с наместником сами похоронили его младшего сына, невестку и младенца, и в тот день в душе мужчины что-то надломилось. Он стал следующим, и надежды Декабрины на совместное будущее сгинули в речной глубине. Вслед за наместником ушел средний сын с семьей. А под конец старший, кроткий и добрый, растворился в темноте, поглотившей не только город, но и все королевство.

Декабрина хоронила всех близких сама, ведь больше ни у кого в городе не осталось сил копать могилы. На это у нее ушло несколько дней. Она уложила всех в один ряд, рядышком с могилой матери, а закончив, без сил рухнула на землю и рыдала много часов кряду. Но после… она осталась невредима, а вокруг было столько страждущих. Если вам нужны доказательства ее благородства, то знайте: наперекор ненависти Декабрина носила похлебку даже Барку на смертном ложе, а потом меняла ему белье и обмывала тело. Он умер два дня спустя, в полном одиночестве в своем роскошном особняке.

Кто-то усмотрел бы в этом победу, но Декабрина, которой пошел уже шестой десяток, была слишком мудра, чтобы злорадствовать в столь ужасном положении. Она делала все возможное для больных, и постепенно те, кого пощадил рок, пошли на поправку. Но после того лета остались глубоко сломленные люди. На одного живого приходилось девять мертвецов в сырой земле, и сердца уцелевших, по сути, легли в могилы вместе с ними. Кое-как они пытались пережить наступившую зиму.

Декабрина ходила по соседним городкам и предлагала объединиться, иначе всех ждал голодный конец. Люди, как всегда, упрямо боролись за жизнь. Река наконец полностью пересохла. О причинах этой беды до Приречного вести не доходили, но местные и сами догадывались. Демон наверняка сорвался с цепи, чем еще объяснить такие страшные потрясения?

Той зимой холод унес жизни многих из тех, кто сумел выстоять против мора. К Декабрине, положившей столько сил ради общего спасения, стали относиться совсем иначе. Если раньше общество не понимало, как быть с бездетной матерью, то теперь прекрасно знало, что делать с тихой, одинокой старухой, обладающей знаниями и мудростью, от которых обыватели держались подальше. Ее не принимали с распростертыми объятиями. Напротив, за спиной шушукались о том, что мор не вызвал у нее даже легкого кашля и что она осталась единственной грамотной в округе. Поговаривали, будто она не ведает страха и не гнется под бранью суеверных глупцов.

По правде говоря, Декабрина просто слишком состарилась, устала и выплакала все слезы, чтобы обращать внимание на чужие угрозы. Следующие несколько десятилетий она прожила в домике на склоне холма, у заброшенного рудника. Угасающий город целиком переключился на пашню и разведение скота. Серебро и даже железо остались в прошлой эпохе, когда существовал король, нуждавшийся в украшениях и оружии. Наконец люди смирились и признали Декабрину единственной живой повитухой. Ей приводили больной скот и даже звали судить споры, ведь как-никак в статусе жены наместника за ней сохранялась капля королевской власти.