Зима в Приречном любила задерживаться сверх всякой меры, и Декабрине не оставалось ничего другого, кроме как вернуться в трактир. Она взмолилась перед бывшими приемными родителями о приюте. Ее выслушали, утешили, когда из ее глаз наконец брызнули слезы, и приложили к горящей щеке холодную ткань. Но оставить у себя не предложили: с ними уже жила старшая внучка, а в доме витал негласный страх, будто недуг Декабрины может оказаться заразным.

Мы-то с вами понимаем, что это глупость, но не забывайте: речь идет о деревенских жителях, лишенных доступа к современным знаниям. Невежество — наше естественное состояние, и пусть те, кому повезло, освободились от его оков, к остальным стоит проявлять сострадание, как к людям с тяжелой наследственной болезнью. Трактирщик с женой досыта накормили Декабрину, дали горсть монет, но собственные тревоги вынудили их вновь указать ей на дверь. Плотнее запахнув черное пальто, она купила себе место для ночлега на портовом складе, где обычно ночевали матросы, у которых не хватало денег на постоялый двор.

Она прожила там три года и бралась за любую работу, какую только удавалось найти. Шила, стирала, таскала воду. Тяжелый труд стал и вовсе невыносимым, когда ее постигло очередное унижение: Барк действительно отыскал Зимний Клад — чистейшую серебряную жилу, точь-в-точь как описывал, а неподалеку обнаружилось и тело его давнего приятеля Тэпа. Открытие новой жилы праздновали в городе с огромным размахом, а счастливчику выплатили щедрую королевскую награду из казны наместника.

(Стоит заметить, что наместник никому не рассказывал, что из-за смуты в верховьях реки столица уже много лет не требовала налогов. В его резервах скопилось полно золота, и это уже само по себе предвещало большие проблемы.)

Награда вмиг превратила Барка в местную знаменитость и самого богатого человека в округе. Старый рудник иссякал, что без конца тревожило жителей Приречного, но новая жила, да еще и серебряная сулила десятилетия сытой и стабильной жизни. Никого не волновало, что река все больше темнела, теряла свою лиловую красоту и наливалась болезненной чернотой. Никого не волновало, куда подевались нарядные лорды и дамы в пестрых одеждах и тот странный беловолосый человек, которого по необъяснимым причинам Декабрина помнила так отчетливо.

Пока же город праздновал свое сытое будущее. Барка избрали мэром, и он взял в жены внучку трактирщика. Его брак с Декабриной никто официально не расторгал, но ради столь важного человека на подобные мелочи закрыли глаза. А когда новая жена вскоре родила ему детей, для Декабрины это стало сокрушительным ударом: подтвердилась случайная правда, которую он твердил о ней, что лишь подкрепило всю остальную ложь.

Воодушевленный этой победой, на годы вперед Барк сделал своей главной задачей превратить жизнь Декабрины в сущий ад. Он провел законы, запрещающие переселенцам и всем, в чьих жилах течет чужая кровь, браться за большинство работ. Он выступал с речами и заявлял, что эти меры необходимы для защиты города от беженцев, хлынувших из столицы (которую, поговаривали, сожгли дотла) и крупных городов по соседству, где спустя годы все еще свирепствовала война за престол.

На самом деле закон Барка целиком и полностью метил в Декабрину. Это была битва воли: он пытался вынудить ее взяться за ту грязную работу, которой вынуждены заниматься отчаявшиеся женщины, когда общество делает вид, будто оно ни при чем. Декабрина наотрез отказалась, ведь гордость оставалась ее единственным прибежищем, а пойди она на этот шаг, и в глазах горожан россказни Барка окончательно станут правдой. Вместо этого она выучилась у заезжего лекаря. Тот прожил в городе три месяца, а после отправился вверх по реке, чтобы помогать раненым в разоренных войной землях. В Приречном его больше никто не видел.

К счастью, врачевание не входило в список запретных для чужаков профессий, иначе под запрет попал бы и сам бродячий лекарь, чего город никак не мог допустить. Декабрина воспользовалась этой лазейкой наперекор Барку. За родовспоможение ей, конечно, никто не платил: женщины боялись, что их утробы колдовским образом иссохнут от одного общения с той, кому бог не дал детей.

Однако, успешно приняв отел у коровы, Декабрина стала находить случайные заработки, пока Барк под конец не объявил незаконным и лечение городских животных. Он заявил, что это дозволено лишь тем, у кого есть лицензия. Мол, раз корабли с припасами больше не ходят, Приречный должен сам обеспечивать себя едой, а скот слишком ценен, чтобы доверять его недоучкам, переселенцам и чужакам.

Той ночью, съежившись в углу на складе, Декабрина поняла, что у нее просто нет сил плакать. Ей казалось, что это предел человеческого одиночества. К несчастью, она снова ошиблась.

Следующим утром она осознала, что у нее осталось три пути: умереть с голоду, явиться на поклон к Барку или пойти к единственному человеку в городе, который его не боится. Цепляясь за призрачный проблеск надежды, она посетила городского наместника.