— Меня зовут Декабрина, — перебила она. — Твоей жене после такого испытания нужен свежий воздух, а не праздное внимание толпы. И мне нужно кое о чем сообщить тебе с глазу на глаз.

— Дело спешное? — уточнил он.

— Скажи, насколько спешным делом считается убийство?

Наместник последовал за ней без лишних возражений. По пути он поймал себя на мысли: до чего же странно, что столь юная девушка обладает такой поразительной уверенностью и позволяет себе говорить с наместником, пускай и мелким дворянином, с полным хладнокровием. Ему бы следовало отмахнуться от ее дикого заявления, но в том, как она держалась, крылось нечто…

Словом, у нее были свои причуды. Все эти годы он едва обращал на нее внимание, разве что проверял возраст да выписывал трактирщику с женой скромную сумму из сиротского фонда. До чего же удивительно видеть, что она держится как образованная особа. До чего же удивительно, что он послушно внимает ее объяснениям! Да так, что в итоге собрал судебных приставов, разыскал своего старого пристава Натэниэля и по ее настоянию поднялся на склон холма. Там они и нашли беднягу Тэпа. Он погиб вовсе не под оползнем, как Барк всегда рассказывал, а от удара топором по голове: рана отчетливо виднелась, несмотря на тление.

— Вон там, примерно в трехстах шагах, серебряная жила, — показала Декабрина и повела мужчин за собой, чтобы доказать. Глупый Барк больше десяти лет бродил по холмам и наверняка прошел мимо добрый десяток раз. — Тэп наткнулся на нее и совершил глупость, рассказав Барку. Всех подробностей я не знаю, но Барк убил приятеля, чтобы присвоить добычу, вот только сперва позабыл выведать точное место.

Матин опустился на колени у выступившей на поверхность серебряной жилы, коснулся ее пальцами, и на его лице проступило то самое выражение, какое всегда появлялось, когда приходилось совершать что-нибудь немилосердное. Он предпочитал заботиться о людях, а не карать их по закону. Свой долг он исполнит, но Декабрина с нежностью вспоминала, как в прошлой жизни заглядывала в его гроссбухи и находила копии писем, которые он каждый год слал королю. В них он доказывал, что жители Приречного — отчаянные спорщики и выбить из них налоги в требуемом объеме просто невозможно. Матин десятилетиями втайне оставался их ангелом-хранителем, и никто об этом даже не догадывался.

— Мне понадобятся еще улики, — произнес он, поднимаясь на ноги. — Я не могу судить Барка по одному лишь свидетельству. По закону мне нужно больше.

— Улики будут, — заверила Декабрина, ведь она знала Барка лучше, чем кто-либо еще на свете. — Просто скажи ему, что это я привела вас сюда после того, как он сам похвастался передо мной убийством Тэпа.

И вот тем же днем в общем зале трактира — наместник решил допросить подозреваемого на нейтральной территории — она получила ни с чем не сравнимое удовольствие. Ее бывший муж совершил ту самую глупость, какую она от него и ждала.

— Что?! — заорал Барк. — Да я в жизни ей об этом не рассказывал! Клянусь вам! Я ни одной живой душе не обмолвился о том, что сделал с Тэпом, и она ничего не докажет!

Милый, глупый Барк. Туп, как пробка, груб, как неотесанное бревно, и виновен, как сам дьявол.

Чистосердечное признание, а затем и приговор суда стали главной темой для разговоров во всем городе. Декабрина пришла на казнь. Радости она не испытывала, но когда Барка вздернули на виселице, встретила его взгляд и ничуть не пожалела о содеянном. Вам может показаться странным такое хладнокровие после того, как она выхаживала его во время мора, но любой лекарь подтвердит, что здесь нет никакого противоречия. Огромная пропасть кроется между тем, чтобы облегчить страдания умирающему, и тем, чтобы позволить убийце уйти от правосудия.

Пока его тело покачивалось на веревке, Декабрину обожгла страшная мысль. Может ли она умереть? Упади она прямо сейчас замертво, очнется ли она снова этим утром? Мысль пугала, но проверять она не собиралась. К тому же что-то подсказывало, что ее возвращение к жизни — нечто больше, нежели простая случайность. Такого больше не повторится. Этот единственный в своем роде дар ей наверняка вручили ради великой цели. Если бы она не вмешалась, жене Матина было бы суждено…

Суждено умереть.

Спустя два дня после казни Декабрина сидела за одним из столиков перед трактиром, попивая свой любимый пряный чай, и наблюдала за проходящими мимо горожанами. Вот прошагал ткач Ком. В прошлой жизни она сожгла его и всю его семью на одном общем костре — к тому времени у нее просто не осталось сил копать могилы. Вот мимо пронеслась пятилетняя Кита. Декабрина поможет принять ее первенца, но в одну из суровых зим, усугубленную нехваткой угля, они потеряют и мать, и дитя. Вот трое сыновей наместника. Камдон, совсем еще кроха. Торрент уставился на нее во все глаза и цепляется за материнскую юбку. И Джамек, чьи приметные черты лица выдают врожденный недуг, — мальчик с кроткой улыбкой, ставший когда-то ее неизменным спутником.