Формально это была должность для лорда — очень мелкого дворянина, которого король назначил представлять корону в Приречном. В основном городом заправляли мэр и совет, а наместник собирал налоги, ведал официальными бумагами и судил за тяжкие преступления. Нынешний наместник был сыном того самого человека, который когда-то пристроил сироту Декабрину в трактир, и оказался старше ее на десять лет.

А еще он был вдовцом.

О его любви к покойной жене Реме (той самой женщине, которая скончалась в двадцать первый день рождения Декабрины) знали все вокруг. Он так и не женился снова и один воспитывал троих сыновей. Младшему исполнилось двенадцать. Среднего, пятнадцатилетнего, то и дело ловили на всяких проделках в городе, поскольку обязанности наместника отнимали уйму времени и не позволяли толком заниматься детьми. Старшему было семнадцать, и пусть телом он почти превратился во взрослого мужчину, умом оставался совсем ребенком. Добродушный и услужливый парнишка уродился блаженным: природа обделила его разумом, но щедро одарила кротостью и теплом.

Декабрина, которой к тому моменту стукнуло тридцать, явилась к наместнику с деловым предложением. Ей нужен дом. Ему нужна жена. Ни один из них не искал любви в обычном понимании, но лорд слыл человеком разумным и добрым. В этом плане сквозил сугубый расчет. Декабрина понимала, что наместник никогда не думал о такой возможности, но он не стал смеяться, отворачиваться или проклинать ее, как рисовали ее худшие страхи.

Вместо этого он задал всего один вопрос:

— Две спальни?

— Две спальни, — ответила она.

— Это очень разозлит Барка, — заметил он, потирая подбородок.

— Жаль.

— А мне нет, — отозвался лорд. — В этом и состоит главное достоинство твоего предложения.

В тот миг Декабрина обрела настоящую надежду. Ее затея могла увенчаться успехом.

Так оно и вышло.

Особенный взгляд Декабрины быстро приструнил среднего сына, который по ее настоянию вернулся к учебе. От него, в отличие от большинства горожан, требовали грамотности, и Декабрина сама выучила буквы и цифры, чтобы помогать мальчику. Учитель сыновей успел оставить книги во время своего последнего визита, прежде чем с концами сгинуть в верховьях реки, как и многие в те дни. Забота Декабрины отогрела душу младшего сына, который рос совсем заброшенным. Он с новым рвением взялся за уроки и втайне помогал ей разбираться в заданиях, чтобы она могла подтягивать среднего. Наконец, ее доброта сотворила чудо со старшим сыном, который отчаянно нуждался в родительском тепле и вскоре стал ее неизменным спутником. Доктор признал его слабоумным, но мальчик обладал поразительно чутким сердцем и на корню опровергал науку: какая бы глупость ни двигала Барком, тот был глуп не по воле рока, а по собственному упорному выбору.

Декабрина обнаружила в себе редкий талант к наукам и за следующее десятилетие буквально проглотила все книги наместника. К его изумлению, она даже стала помогать ему с договорами на жилье и налоговыми подсчетами, которые требовали постоянных правок, раз уж из столицы больше не поступало никаких указаний. Корабли по реке больше не ходили, и она теперь напоминала темное стоячее болото. Отдельно Декабрина взялась за тайную помощь своей приемной семье — трактирщику с женой, чтобы вернуть их делу былую доходность. Из-за отсутствия посетителей с реки дела шли из рук вон плохо, и трактирщик стал уповать на денежную помощь от наместника. Потребовались годы упорного труда, чтобы вытащить их из долгов. Пришлось пересматривать цены, расширять меню, подстраиваться под нужды самих горожан и редких гостей из ближней округи, но в конце концов все наладилось.

Все это время Декабрина и наместник спали в разных комнатах, но сблизились настолько, что, к собственному изумлению, она поняла, что начинает искренне любить этого человека. То, как он накрывал ее ладонь своей во время разговоров о делах, или его мимолетное прикосновение к ее плечу, подсказывали: в его душе тоже что-то меняется.

Декабрина обрела такую уверенность в новой жизни, что не смогла пройти мимо, когда увидела жену Барка, семенившую по улице с приметным свежим синяком на лице. Потребовались месяцы скрытной поддержки, советов и уговоров, но в один прекрасный день мэр проснулся и обнаружил, что его вторая жена и двое детей исчезли. Они перебрались в соседний городок.

Барк ворвался в дом наместника, брызжа слюной.

— Я знаю, что это твоих рук дело! — кричал он ей в лицо. — Я видел, как ты шепталась с ней!

Особенный взгляд снова подействовал на него, хотя трое пасынков Декабрины, которые уже выросли и обрели силу, которую сам Барк растерял за годы безделья, послужили куда более надежным доводом. Стоило парням ввалиться в комнату, как мэр пошел на попятную.

Уже уходя, он процедил сквозь зубы:

— Надо было убить тебя той ночью, пока была возможность.

— Не посмел бы, — зашипела Декабрина в ответ.

— Если бы ты только знала, — бросил Барк, и на этот раз его глаза налились истинной мертвенной злобой. — Если бы только знала.