«Значит, гордость в тебе еще жива. Вот и славно».

Но за живое Декабрина его явно задела.

— Но ты же сам только о том и толкуешь. — Она шутливо покрутила пальцами. — Древний. Мумифицированный. Одной ногой в могиле, только и ждешь, когда тебя засыплют землей. Старый, усохший.

— Ну, положим, не усохший. Я считался одним из лучших дуэлянтов Королевского Престола.

— Восемьсот лет назад.

— Чтобы ты знала, я и сейчас уложу на лопатки троих из четырех на этом рынке. — Усмехнувшись, Флинт облокотился на стойку и поглядел на нее. — Особенно в такой час, когда все уже успели пропустить по несколько стопок.

Декабрина улыбнулась в ответ.

— Ну хорошо, — сдался он, — давай поговорим.

— Что ж, моя беда в том…

— Да я не об этом. А о том, как мне, во имя демона, убедить тебя переключиться на кого-нибудь другого.

— Потому что мне не пристало крутиться возле тебя. — Она развернулась на стуле и скрестила ноги. — Не то ты как человек порочный окончательно меня развратишь.

— Вот именно.

— А давай предположим, что я не прочь немного развратиться.

— Зачем? У тебя вся жизнь впереди.

Зачем? Она ни на миг не забывала, что вся эта игра затевалась лишь ради того, чтобы втереться к нему в доверие и выведать тайны. Если Флинт замышляет безумное ограбление, например кражу Всеубивающего Меча, ему наверняка понадобятся сообщники. Декабрина и сама не заметила, как этот замысел стал ее главным планом: напроситься к нему в ученицы, а затем узнать все подробности заговора.

Это была очевидная причина. Но далеко не единственная, а она слишком стара, чтобы попусту лгать самой себе. Прямота давно стала ее неизменной спутницей. Спасение города оставалось главным делом, но вдобавок Декабриа поймала себя на мысли, что ей просто хочется быть рядом с ним. О небо, до чего же глупо, и она это признавала. С ее деньгами и титулом можно выбрать любого молодого кавалера в столице, но вместо этого она сидит здесь, с этим человеком. Почему?

— Ты чувствуешь себя виноватым, чувствуешь, что все растратил впустую оттого, что всю жизнь плевал на правила, — медленно произнесла она, пытаясь совладать с напитком, который, казалось, взрывался у нее во рту, и с эмоциями, бушевавшими где-то глубже.

— Примерно так и есть.

— Ну а я по этим правилам жила, — прошептала она. — Я слушалась, впитывала их, рабски им подчинялась. Они заправляли каждым моим шагом на протяжении десятилетий. А теперь я понимаю, что хочу чего-то большего. Мне кажется… я заслужила нечто большее.

Декабрина взглянула на Флинта и обнаружила, что он смотрит на нее в упор. Тогда она прикусила губу, и, как он сам вчера предсказывал, взгляд испуганной лани возымел сокрушительное воздействие. Флинт поспешно отвел глаза, уставившись в свой бокал, и словно твердо вознамерился больше на нее не смотреть.

— Я стар, Декабрина, — прошептал он.

— Практически покойник.

— Ну, я бы не стал так говорить…

— А это значит, что если я все-таки воспылаю к тебе чувствами, то порочной особой окажусь именно я.

Он вздрогнул, покосился на нее, и Декабрина не смогла сдержать румянец. О таких вещах действительно не следовало трепаться вслух. «И у меня еще хватило наглости читать ему нотации чуть раньше».

— Я вижу этот румянец, — усмехнулся Флинт. — На словах ты смелая, а на деле невинна как дитя.

— Вовсе нет. — Она гордо вскинула подбородок. — Чтобы ты знал, я подумываю на днях примерить купальный костюм.

— О, какая дерзость.

— У него вырезан кусок ткани на животе, чтобы открыть пупок, а по бокам идут разрезы. Настоящий скандал. Выйти совсем без одежды куда скромнее.

— И как именно ты это себе представляешь? — легкомысленно поинтересовался Флинт, но она уловила едва заметный румянец на его щеках, когда он снова мельком взглянул на нее, поддавшись, должно быть, игре воображения.

— Ну, это как двусмысленность, — пояснила она. — Высказать все напрямик, используя сухие термины, — скучно и буднично. Но подразнить, намекнуть, оставить самую сокровенную часть недосказанной… в этом вся прелесть тайны.

— И если я пожелаю разгадать твои тайны…

— Тебе придется открыть мне парочку своих.

— Не уверен, что еще на это способен. С тобой уж точно нет. Да и вообще ни с кем, пожалуй.

— Что произошло, Флинт? Ты и дочь герцога. Что случилось на самом деле?

— Благородный господин о подобном умалчивает.

— А ты… такой?

— Иногда я одеваюсь, как благородный господин. Как это у тебя получается? Я крутился среди молодых девушек при дворе. Слишком часто, слишком много. Как ты умудряешься быть такой?

— Это одна из моих тайн. Я расскажу тебе когда-нибудь. Возможно.

— Ну хорошо. Справедливо. Но еще один вопрос. Почему я? Я могу понять, отчего тебе хочется вырваться за рамки правил. Но в городе полно мужчин, готовых с радостью скрасить твой досуг. Почему именно я?