Она-то наивно полагала, будто все дело исключительно в ее высоком титуле, не подозревая, что перед одинокой дамой с огромным состоянием, прибывшей в сопровождении двух женщин рангом пониже (но тоже весьма завидных невест), распахнутся двери любого закрытого заведения в любом элитном обществе на любой обитаемой планете. Там, где есть женщины, неизбежно объявляются мужчины, желающие пустить им пыль в глаза, а когда мужчины жаждут произвести впечатление, золото течет рекой.

Обстановка вокруг поражала воображение. Декабрина, само собой, и раньше видела баржи на реке, но то были сугубо рабочие, грузовые суда. Редкие роскошные прогулочные корабли проходили мимо Приречного без остановок, и уж точно ни один из них не был украшен с таким размахом. Повсюду висели пестрые фонарики, внутри которых таинственно мерцали огоньки свечей. Яркая краска на бортах упрямо спорила с угасающим солнечным светом, сияя тем самым оттенком, какой вы бы назвали люминесцентным неоном, а здешние жители именовали демоническим блеском. Все это великолепие отражалось в речной глади, которая уже не казалась кричащей, напоминая скорее тусклый отсвет тлеющих углей. Корпуса судов подсчечивались вечно движущимся жидким сиянием.

Декабрина прошла мимо стайки женщин, чьи платья навевали мысли о кухарках: с фартуками спереди и серьгами в виде ложек. Другие облачились в птичьи наряды, усыпанные искусственными перьями на спине и груди. Таманта прямо-таки исходила восторженными вздохами, хотя ткани в тех нарядах было не больше, чем в купальниках. Декабрина окончательно запуталась в местных правилах приличия. Разве ей не твердили только вчера, что в подобной обстановке так показываться негоже? Когда она озвучила свой вопрос, Таманта лишь рассмеялась:

— Но ведь это вовсе не купальники и не исподнее, госпожа!

— Кожи они прикрывают ровно столько же.

— Ну и какая разница?

Декабрина была далеко не дурой и после этих слов наконец смекнула: главное — как именно назвать одежду. Но про себя все равно решила, что это глупое разграничение.

Дмитровик, которого она вновь наняла на весь день, пришел пораньше и уже успел все разузнать. Флинт действительно был среди гостей, равно как и ее предполагаемая «мишень» на вечер — Уилл Картов, тот самый юнец, которого граф советовал ей обчистить.

«Правило первое, — напомнила она себе, пока Дмитровик вел их за собой по палубам, — дать ему то, чего он ждет». Именно этому учил ее Флинт, и сегодня она собиралась сыграть соответствующую роль молодой аферистки, которая запуталась и угодила в переделку.

Продвигаться по баржам приходилось медленно. На палубах толпился народ, мостки то и дело покачивались под ногами. Место и впрямь походило на рынок: многие баржи проделали долгий путь и выкупили разрешения, чтобы выставить на продажу редкие и баснословно дорогие товары. Впрочем, едва ли не половина служила обычными питейными заведениями. Как водится, люди сперва неспешно прогуливались мимо торговых лавок, а затем собирались шумными компаниями пропустить стаканчик-другой. Вокруг царил пестрый хаос, и Декабрина мысленно благословляла Дмитровика, который уверенно прокладывал путь.

От Таманты толку не было никакого.

— Я всю жизнь мечтала здесь побывать! — без умолку трещала она, мертвой хваткой вцепившись в руку Декабрины. — О, я столько раз читала про эти званые вечера! Вон там стоит граф Ретриволок. О, госпожа, ну разве он не краше, чем на журнальных рисунках? Куда краше! А вон та… госпожа, да ведь это сама баронесса Сильмиал! Она покровительствует трем самым умелым портным во всем королевстве. И она на меня посмотрела! Госпожа, вы видели, она на меня посмотрела!

Декабрина лишь понимающе кивала, осторожно увлекая горничную за собой сквозь толпу. Амааль держалась более собранно, как и всегда, пока они не добрались до одной из дальних барж. Там, прижав пальцы к губам и округлив глаза, она замерла при виде группки жрецов на самом носу.

— Другие жрецы и жрицы? — прошептала она.

— О, многие знатные господа берут с собой личных духовников, — пояснила Таманта. — Они должны приглядывать, чтобы господа не слишком сильно погрязли в греховных утехах.

— Как мудро! — благоговейно выдохнула Амааль, крепче сжимая посох-меч. — И как благочестиво! Быть может, здешние лорды и дамы не в такой уж страшной духовной опасности, как я боялась.

(Бедняжка пришла бы в неописуемый ужас, узнай она правду: столичных жрецов дворяне держали скорее как очередное доказательство собственного богатства, а набожные советы попросту пропускали мимо ушей. На праздники жрецы ходили лишь потому, что… ну, кому не понравится славный вечер с выпивкой за чужой счет?)

От группки жрецов долетали обрывки разговоров о Пророке и вере, и Амааль, точно подхваченный водоворотом листок, не удержалась и полетела на этот зов, принявшись кружить по самому краю их беседы.

— Ей хотя бы не придется просить дозволения говорить с ними о догматах, — шепнула Декабрина Таманте. — Ее обет проповедовать лишь тем, кто сам попросит, на собратьев по сану не распространяется.

— Ага, — отозвалась Таманта

Дмитровик поймал взгляд Декабрины и указал рукой на соседнее судно.