Декабрина не обратила на тварь внимания, заставив себя обдумать то, что успела узнать. Флинт легко раскусил ее неумелую попытку обольщения. Задним умом она понимала: подобной проницательности как раз и следовало ожидать. Он показался ей менее коварным, но куда более способным человеком, чем она предполагала раньше. Он явно жалел о том, как прожил свои годы, и, возможно, даже раскаивался в том, как обошелся с дочерью Оранжевого герцога.

«Только не вздумай ему сочувствовать, — приказала себе Декабрина. — Человек может исправиться после того, как оступился, но это не делает его завидным женихом. Держись от него подальше. Твой удел — спокойные, надежные мужчины с добрым ремеслом и тихим нравом».

Но… так ли это на самом деле? Или она просто со временем полюбила одного-единственного мужчину такого склада? Декабрина вновь поймала себя на мысли, что отчаянно жаждет большего. Пришлось признать: одними лишь девичьими гормонами это не объяснить. Старухи тоже бывают круглыми дурами из-за мужчин. Если бы возраст действительно приносил опыт в сердечных делах, она бы не знала стольких пожилых людей, которые раз за разом выставляли себя на посмешище ради любви.

Ей хотелось получить от этой жизни куда больше, чем ей досталось в прошлой. Если уж всему миру выпал второй шанс, то и она вправе на него рассчитывать.

Эта мысль показалась ей эгоистичной, и она поспешно спрятала ее подальше, словно письмо, которое прочтет когда-нибудь потом, после чего принялась корить себя за то, что так и не сумела выведать у Флинта ответы на главные вопросы. Таманта махнула рукой, давая знать, что карета подана, но Декабрина лишь тяжело вздохнула и опустила голову на стойку, глядя на место, где только что сидел граф. Теперь ее лишь внимательно разглядывал демон.

— Надо полагать, — произнес он низким мужским голосом, — эта кислая мина означает, что обеда мне сегодня не видать.

Глава XIX

— Ты разговариваешь?! — Декабрина резко выпрямилась на стуле.

Демон по-человечески пожал плечами, грациозно спрыгнул со стойки и вальяжно зашагал прочь. Недовольные посетители испуганно шарахались в стороны.

Декабрина соскочила со стула и бросилась его догонять.

— Ты умеешь говорить, — прошипела она, когда они поравнялись у самого выхода.

— Мяу, — отозвался он, стрелой выскочил наружу и растворился в лабиринтах улиц.

Декабрина так и замерла, пока гардеробщик услужливо подавал ей пальто. Накинув его на плечи, она вышла к Амааль и Таманте. Демон успел отбежать уже на полквартала. Рядом с услужливым видом замер Дмитровик, карета дожидалась у обочины.

— Демоны умеют разговаривать? — напустилась Декабрина на Амааль.

— Конечно умеют. Как бы они, по-вашему, завлекали человеческие души, если бы не умели говорить?

— Он с вами заговорил? — уточнила Таманта.

— Да. И вид у него был недовольный. Сказал, что из-за моей кислой мины обеда ему сегодня не видать.

— Вы его кормите?! — ужаснулась Амааль.

— Что? Нет! Конечно нет. — Декабрина запнулась. — Кхм… а чем их вообще кормят?

— Комплиментами.

Ох.

О-о-ох…

— То есть, — Декабрина поморщилась, — если я назвала его красивым…

— Да, именно так. — Амааль прижала ладонь ко лбу. — По-вашему, почему я всякий раз при виде него твержу, какой он жуткий?

— Мне казалось, об этом знают абсолютно все, — вставила Таманта. — Ну что ж вы, госпожа.

— Ты слишком хорошего обо мне мнения, — вздохнула Декабрина. — В Приречном эти твари не водятся.

— Слишком далеко и от равнин, и от вершины, — кивнула Амааль. — Самая глушь. Мне следовало сразу догадаться…

— Просто больше не заговаривайте с ним, — посоветовала Таманта. — И все обойдется. Вы ведь не обещали ему свою душу?

— Что за глупости? Конечно нет, — отрезала Декабрина. — За кого ты меня принимаешь?

— Я на всякий случай… — Таманта направилась к карете, Дмитровик уже придерживал дверцу.

Декабрина двинулась было за ней, но в этот момент Дмитровик слегка наклонился и негромко произнес в своей отрывистой манере:

— Госпожа. Я не сую нос в чужие дела. Но человек, с которым вы беседовали, только что скользнул в переулок. Весьма воровато. Думаю, затевается обман. Решил упомянуть, зная ваш интерес.

Она скользнула взглядом в сторону указанного переулка.

— Прикажете разузнать?

— Ты слишком приметный, — покачала головой Декабрина. — Я сама.

— Но…

Почувствовав, что терпение у нее на исходе, она оборвала его на полуслове и вытащила из нижнего ящика кареты тяжелый плед, которым пассажиры обычно укрывали ноги в дороге. Плед был чуть менее ярким, чем остальные столичные наряды: плотная ткань в мелкую красно-черную клетку.

«Я отучу его смотреть на меня свысока, — подумала Декабрина. — Называет меня деткой, когда я старше его как минимум на пятнадцать лет».