— Точно. Он принимал от нее огромные денежные подарки и действовал явно против воли ее отца, соблазнил ее, а затем сбежал и разбил ей сердце. Строго говоря, он не сделал ничего противозаконного, но по прибытии в Королевский Престол его все равно арестовали. Обвинили в подстрекательстве к беспорядкам, что вполне может подтвердиться. Все думали, что он сгниет в тюрьме, но он наскреб достаточно денег для залога.

— Сколько?

— Пять тысяч, по слухам.

«Несколько тысяч», — вспомнилось Декабрине. Уже тогда она знала, что он не задолжал бы такую фантастическую сумму наместнику.

— Предположим, у него не было таких денег. Где он мог их раздобыть?

— Полагаю, он мог бы обратиться к какому-нибудь сомнительному купцу. Но сумма очень большая. Это опасно. Флинт просто отодвинул бы проблему на будущее.

(Вы можете получить неверное представление из-за слова «залог». В Королевском Престоле это скорее «выкуп». Согласно своду законов, на который ссылалась Амааль, король не может просто так казнить дворянина. Судебная система медленная и сложная. Уплата выкупа позволяет обвиняемому выйти на свободу, но ключевое отличие от залога в том, что он не получит деньги обратно, явившись в суд.

Так что же удерживает обвиняемого от побега? В этом случае его правовая защита исчезнет. Король будет волен использовать эти деньги, чтобы объявить награду за голову графа безо всякого суда. К тому же казнь ему грозит, только если он сбежит. Так что у графа было два пути: он мог остаться, попытаться расплатиться с ростовщиками и надеяться, что прискорбно неэффективная судебная система его оправдает. Или же он мог сбежать и рискнуть жизнью. Веселуха.)

Эту часть Декабрина в целом понимала со времен работы с Матином.

«Я в полном отчаянии, — шептал он ей в ту ночь. — На кону либо твоя шея, либо моя, чужестранка…»

Все сомнения исчезли. Этот человек пытался ее ограбить и ради этого тайно выбрался из города. Декабрина увидела то же отчаяние, когда он бросил кости и проиграл, а игроки засмеялись и заулюлюкали. Она не просила объяснить правила игры, пока Амааль заказывала закуски, но общие черты и так уловила. Остальные могли делать ставки на его броски. Он иногда выигрывал, но ко всеобщему восторгу проигрывал гораздо чаще. Против него охотно ставили.

— Почему ставят на его игру, вместо того чтобы бросать кости самим? — спросила Декабрина.

— О, это интереснее: сумеет ли он выбросить нужные числа, — ответила Таманта.

— Но ведь это случайность?

— Конечно, если только кости не утяжелены.

— Утяжелены! Разве это не жульничество?

Таманта рассмеялась.

— Нет, нет, просто игра.

— О! — сказала Амааль. — Я знаю эту игру. Доблесть предостерегала от азартных игр и настаивала на том, что должно быть задействовано мастерство, иначе в выигрыше нет смысла. Поэтому казино утяжеляет кости. Задача игрока — выбросить названные числа.

— Ага, — подтвердила Таманта. — У него есть двадцать бросков на новом комплекте костей, утяжеленных иначе, чем предыдущий. Утяжеление едва заметное, но мне говорили, что, если правильно повернуть запястье и рассчитать бросок, можно заставить кости упасть именно так, как хочется. Предположим, вы способны разобраться в утяжелениях. С каждым новым броском цена ошибки возрастает.

Еще один проигрыш. Одни радовались, другие сокрушались и толкали графа в плечо, требуя, чтобы он бросал лучше. Граф принял сосредоточенный вид, приближаясь, судя по вывешенному в конце стола числу, к финальному броску.

«Он их дурачит. — Подавшись вперед, Декабрина наблюдала за его целеустремленной позой. На его губах появился намек на улыбку. — Проигрывает больше, чтобы получить крупные ставки в конце и забрать их все. Он полностью все контролирует».

Она не была уверена, откуда это знает. Ей никогда не встречались злодеи такого рода. И все же чутье подсказывало, что он проиграет на шестнадцатом броске. Так и случилось. Затем немного выиграет на семнадцатом. Так и случилось. Затем проиграет по нарастающей на восемнадцатом и девятнадцатом. Так и случилось. Все шло к последней, самой крупной ставке, где он…

Проиграл.

Декабрина моргнула, искренне потрясенная, когда он не смог выбросить нужное число. Одни обрадовались, другие выругались, и все отхлынули от стола. Он проиграл, хотя она предполагала, что выиграет. Даже крупье покачала головой и ушла к другому, более интересному столу. Флинт, раньше важный и любимый, ссутулился и уставился на злосчастные кости. В одиночестве. Ибо его друзья и популярность всегда были из тех, что плавают только по рекам открытых кредитных линий.

В конце концов он повернулся к служанке, чей наряд был чуть скромнее купальника, и подарил ей улыбку, которая не коснулась его глаз. Она сжалилась над ним и принесла ему бокал чего-то крепкого, хотя по тому, как эта и другие служанки наблюдали за ним, было видно, что они стараются не попадаться на его уловки.

— Посмотрите, как он пялится на них, — прошептала Таманта. — Словно думает, что ему по-прежнему двадцать с небольшим.

«Старик думает, что молод, — подумала Декабрина, — а девушка убеждена, что она умудренная годами бабушка. Интересно, кто из нас более жалок?»