По пути к выходу Декабрина заглянула к стойке регистрации, чтобы узнать, во что ей обойдется нанять выездного лакея на день. Хозяйка отеля, госпожа Гринвэйрс, с превеликой радостью вызвалась услужить и уже собралась кликнуть своего лучшего слугу, но Декабрина спросила, нельзя ли ей выбрать самой.

В вестибюле выстроились шестеро. Декабрину поразила их безупречная выучка и расторопность: стоило госпоже Гринвэйрс подать голос, как они тут же вытянулись в струнку.

«Должно быть, она хорошо им платит», — подумала Декабрина.

Увы, парня со следом детской ладошки на брюках среди них не оказалось.

— А где остальные? — спросила Декабрина.

Госпожа Гринвэйрс поджала губы как всегда, когда бывала чем-то недовольна, но все же послала за остальными. За «низшим сортом», как она тихонько их окрестила. Хозяйку явно раздражали лишние хлопоты, но Декабрина не стала обращать на нее внимания. Из объяснений Таманты за завтраком она доподлинно знала, что, выбрав именно этот отель и покинув остальные без единого слова, заметно подняла статус госпожи Гринвэйрс в глазах конкурентов. Настоящее спасение для отеля, чьи дела, судя по всему, идут из рук вон плохо. (Декабрина уже успела разузнать, что остальные шесть номеров пустовали.)

Пока они ждали, Таманта вручила хозяйке грамоту о благородном происхождении Декабрины с королевской печатью, которую та получила от Джеффрима. У госпожи Гринвэйрс поползли вверх брови, точь-в-точь как и предсказывала Таманта, едва она увидела титул. Декабрине дали виконтессу, что на ступень выше баронессы или титулованной дамы, как прочили ей местные сплетники. Таманта вкрадчиво пояснила, что госпожа не желала кичиться своим благородным статусом, пока его официально не подтвердил сам король.

И пускай Декабрина не хотела притворяться, именно этого требовало от нее общество. Госпожа Гринвэйрс расплылась в улыбке, бережно приняла и заперла грамоту в отельном сейфе, где хранились важные бумаги, а также пообещала, как ее и попросили, лично отвечать на любые расспросы, чтобы не докучали с ними Декабрине. В понимании Таманты это был самый верный способ пустить слух по городу.

Благодаря этому, смирилась Декабрина, общество наконец-то поняло, в какие рамки уместить ее на этот раз.

В следующей группе слуг долговязого парня с прямоугольным лицом тоже не оказалось.

— Был еще один парень, — произнесла Декабрина. — Он помогал нам с вещами в самый первый день.

— Дмитровик? — слегка опешила госпожа Гринвэйрс. — Вы хотите нанять его? — Она со вздохом велела позвать последнего слугу, которого, судя по всему, намеренно оставили за бортом.

Наконец явился тот самый парень: высокий и тощий, но похожий не на заборный столб, а скорее на статный обелиск. Он замер в своей белой ливрее с идеально ровной спиной.

— Это он, — кивнула Декабрина и сделала знак Таманте заняться оплатой. — При условии, Дмитровик, что ты согласен побыть сегодня моим лакеем?

В знак согласия он церемонно поклонился, прижав одну руку к груди и заложив другую за спину. Декабрина не была уверена, что вообще хоть раз слышала его голос. Когда они выходили из отеля, он бодро подскочил, чтобы придержать дверь, а затем проделал то же самое у кареты: помог сесть всем трем женщинам и лишь после этого взобрался на козлы рядом с кучером. Правда, у него на мгновение округлились глаза, когда Таманта высунулась из окна и велела везти их в игорный квартал.

В дороге Декабрина пыталась разобраться в собственных мыслях. Ей предстояло отыскать этого графа Флинта и выведать, что ему известно о гибели бессмертного и о заговоре с целью освободить демона. Даже если ее усилия в итоге окажутся тщетными, а Джеффрим сам справится с грядущими бедами, правильнее действовать, а не сидеть сложа руки в надежде, что катастрофу как-нибудь предотвратят. В те последние дни она натерпелась от собственного бессилия, и ее душа до сих пор носила глубокие шрамы скорби.

Решив держаться увереннее, она и на город в оконце кареты посмотрела совсем другими глазами. И пусть сначала буйство красок вызвало у нее лишь онемение и путаницу в мыслях, именно так традиция обычно и встречает искусство. Искусство не выносит рамок — точно так же, как и люди. (Хотя порой и нуждается в них. Возможно, мы поговорим об этом как-нибудь в другой раз.) Стоит лишь повнимательнее присмотреться к его течениям, как на смену замешательству приходит признание. Точно так же после долгих размышлений обнаруживаешь понятные мотивы даже в поступках тех людей, с кем ты в корне не согласен.

Лишь сегодня Декабрина начала понимать, почему горожане выбирают именно такие цвета. Она с подлинным вниманием слушала рассказы Таманты о том, как расписывают здания. Кровь демона сохраняла свойства всего около суток, а если носить ткань слишком долго, она начинала плавиться и стекать прямо по коже, вот почему под такие наряды всегда благоразумно надевали купальники. На стенах домов заклинатели могли сделать эти цвета постоянными, но от заклятий кровь становилась жесткой, и для одежды такой способ никак не годился.

— Заклинатели, — повторила Декабрина. — Я слышала о них вчера. Значит, не ведьмаки?