Представления Декабрины о себе самой дали трещину под натиском чужих определений. Стоит ли удивляться, что посреди этого хаоса возможностей ей было нелегко решить, какую долю правды принять? Десятилетия закаляют человека, делают его упорным (любой, кто называет ребенка упрямым, просто никогда не пытался сдвинуть с места восьмидесятилетнего старика, который облюбовал кресло для послеобеденного сна), но они же заставляют сомневаться. Чем дольше живешь, тем чаще видишь, как хорошие люди совершают скверные поступки, как умники садятся в лужу, а сильные духом ломаются. И это, если вы человек проницательный, вас меняет. Мудрость кроется не в ответах, а в их отсутствии.

В тот день, в тени поверженного демона, источавшего жизнь на эти земли, Декабрина увидела свое отражение в оконном стекле — и на мгновение перед ней предстала она прежняя. Старуха, которую она в себе узнавала: с волосами, поседевшими раньше срока, с лицом, изрезанным морщинами не от перепаханной земли, а от перепаханных жизней, и с надеждами, похороненными вместе с семьей. Старуха, которая встречала ветер, а не пряталась от него.

В том, что она видела, не было никакой мистики или признаков безумия. Это было сродни тому странному чувству, когда просыпаешься в совершенно незнакомом теле и не узнаешь саму себя. Игры разума, не имеющие отношения к реальности. Она это понимала. Обычная фантазия, способ поговорить с кем-то знакомым. Большинство из нас время от времени смотрятся в зеркало, чтобы перекинуться парой слов с тем, кем мы становимся.

— Что мне делать? — прошептала Декабрина. — Ведь ты ложь, и всегда была ложью.

«Ну и что?» — словно спросило отражение.

— Я не умею жить во лжи.

«Все когда-нибудь живут во лжи. Только так мы становимся лучше. Ты притворяешься тем, кем хочешь быть, пока не дорастаешь до этого образа. Рано или поздно ты превратишься в меня. Дай себе лет шестьдесят».

— А хочу ли я быть тобой?

«А хочешь ли ты стать той, какой тебя все ждут увидеть? Порхать с бала на бал, щебетать и смеяться, пить вино, носить платья и танцевать?»

— Разве это так плохо?

«Конечно нет. Но нужно ли это тебе?»

Она промолчала, потому что… это было правдой. На все это у нее просто не хватит терпения.

«Скажи, что подсказывает сердце?»

— Сердце подсказывает, что ничего не кончено. Опасность слишком велика, чтобы перепоручать это дело кому-то другому. Это как раз та беда, которую женщина должна встретить лицом к лицу и исправить сама.

«Вот. Хорошо».

— Но мое чутье — часть того самого сна. Я строю выводы на опыте, которого у меня никогда не было.

«Если ты веришь, что прожила ту жизнь, есть ли разница?»

— Да. Потому что я надеюсь на силы, которых у меня нет. Кто я такая, чтобы спасать целый народ?

«Самая подходящая для этого особа. Из сотен тысяч живущих здесь людей тебе единственной даровали знамение. Ты единственная видела, как умирают люди, единственная оплакала их и единственная все понимаешь».

— Лорд Джеффрим наверняка во всем разберется. Он похож на Матина.

«А если бы за дело взялся Матин? Как бы все прошло?»

— Медленно, — признала Декабрина.

Матин любил поразмыслить и провести изыскания. Он был человеком добрым, но далеко не всегда решительным. Прекрасный наместник, спору нет, но лишь в определенных ситуациях. Например, ей приходилось подталкивать его к немилосердным поступкам, таким как отправка людей за решетку.

Лорд Джеффрим… казался точно таким же. Она вспомнила его манеры, вечную тревогу на лице, смешанную с глубокой задумчивостью. Он станет перечитывать ее показания снова и снова, взвешивать каждое слово, изучать детали, сверять факты…

«Остальные, — настаивало отражение, — какими бы умными или добрыми они ни были, не осознают всей срочности и опасности, ведь они не пережили катастрофу лично. Они упустят время».

Декабрина почувствовала, что ее возражения тают.

— Все это связано, верно? Бессмертный шут, демон, война за престол… Кто-то в этом городе прямо сейчас замышляет вытащить меч. Они убили чужестранца либо потому, что он слишком много знал, либо потому, что явился помешать им. И теперь никто не встанет у них на пути.

«Значит, пора приниматься за дело».

Декабрина отвела на размышления весь остаток дня, прежде чем принять окончательное решение. В этом тоже крылся признак мудрости. Нужно не просто уметь выжидать, а понимать, когда можно себе это позволить. Чем старше становишься, тем дороже ценишь каждый час. Утро вечера мудренее, посоветовал когда-то Матин и уже не раз оказывался прав.

Следующим утром Декабрина взглянула на себя в зеркало. Из отражения смотрела молодая девушка в ночной сорочке, но в ее глазах отражалось будущее на целых пятьдесят девять лет вперед. Тогда она и сделала выбор. Пусть ей нет восьмидесяти, забыть прожитую жизнь невозможно. Этот опыт, пускай даже увиденный во сне, сделал ее той, кто она есть.

Она продолжит считать себя старухой, а не девчонкой. Однако впредь будет вести себя осмотрительнее, в соответствии с возрастом.

От себя отмечу, что это решение было ошибочным.

Впрочем, на пути к правильным поступкам мы часто совершаем глупости. Пока и этого было вполне достаточно.