Обе принялись увлеченно обсуждать виды Декабрины на будущее, нисколько не тревожась из-за выдумки, в которую их втянули. Напротив, они как будто гору с плеч сбросили. Словно после долгих недель вместе наконец поняли, как к ней относиться.

«Я… снова уместилась в привычные рамки», — поняла Декабрина.

Прежде она казалась им непостижимой особой загадочного происхождения, чьи манеры никак не вязались с возрастом и которая пугающе много знала о жизни. Но кем бы ни была Декабрина раньше, теперь она превратилась в молодую светскую даму, новоиспеченную аристократку с кучей денег и блестящим будущим. Когда они прибыли в отель, Таманта и Амааль вышли из кареты в предвкушении новой жизни. Мало того что их госпожа избежала тюрьмы, так еще и ее положение в городе укрепилось.

Декабрина честно пыталась разделить их оптимизм. Беда заключалась в том, что ее прежнее «я» не давало покоя. Та женщина, как она теперь верила, никогда не существовала взаправду, а значит, ее уход не должен породить призрака. И все же это проявлялось во всем. Тот самый долговязый слуга с пятном на брюках пришел встречать ее последним, и из его заднего кармана нелепо торчала забытая мягкая игрушка. Она тут же вспомнила, как баюкала внука, названного Матином в честь деда: запах детского мыла, крошечные ручонки цепляются за ее рубашку, мокрый поцелуй на щеке.

Декабрина помнила это тепло, дорожила им. Раньше она была готова уступить детей и внуков настоящей жене Матина. Но существовал ли ее внук на самом деле? Если она забудет его, от него вообще ничего не останется? В вестибюле пахло чаем, и она вспомнила последнюю чашку, которую выпила перед тем, как припасы подошли к концу, сколько… семнадцать лет назад? В подъемнике, чей механизм оставался для нее загадкой, она увидела свое отражение в металлических пластинах, и оно по-прежнему казалось глубоко чуждым.

Все вокруг вели себя так, словно она снова стала юной девушкой, но сама она ту девушку давно позабыла. Вернуть молодость — это прекрасно, но можно ли принять ее ценой всего, кем она была, что совершила и чему научилась?

Очутившись в покоях, помощницы сразу занялись заказом обеда, попутно расписывая будущее Декабрины: званые вечера, балы, приемы. Таманта в точности знала, как должна вести себя молодая дворянка, и была очарована возможностью прожить чужую жизнь, словно сошедшую со страниц одного из романов. И пусть все звучало не так уж плохо, во всем этом сквозило сплошное легкомыслие. Как Декабрина сможет танцевать с юношами лет двадцати?

«Тебе самой двадцать лет», — внушала она себе, устраиваясь в оконной нише. — Что ты собираешься делать — искать седобородого старца в мужья?»

От нее станут требовать выйти замуж, ведь именно так поступали все молодые женщины. Столичная дама или воспитанница трактирщика — в этом их судьбы сходились. Она смотрела в окно на Мегалита и пестрый город, пытаясь обрести покой от мысли, что исполнила долг. Возможно, ей просто нужно несколько дней, чтобы побыть собой — той девушкой, какой ей и следует быть. А проблемы королевства… теперь в надежных руках. Для этого она и проделала весь этот путь.

Вам может показаться странным такой поворот в мыслях женщины, которая еще недавно выказывала столько уверенности. Ее упрямства хватило, чтобы выстоять перед королем, способным казнить ее по прихоти, и не сдвинуться с места у трона, пока ее прошение не выслушают. И эту женщину так легко выбило из колеи?

Что ж, давайте поговорим о словах.

Чуть раньше я уже упоминал о том, как простое слово вроде «девочка» может таить в себе множество разных смыслов. И это не редкость: каждое слово — своего рода причудливый омоним, в котором значения накладываются друг на друга, точно пласты земли. Каждый новый слой указывает на ушедшую эпоху, подобно тому как каждый человек, столкнувшийся со словом, добавляет к нему собственную пыльную патину контекста.

Имена — это те же слова.

Каждый, кого вы когда-либо встречали, видит вас по-своему. Любое чужое восприятие — лишь осколок целого, неполный точно так же, как каждый отдельный цвет в белом луче. Мы привыкли использовать слово «белый» для обозначения пустоты: белое пространство, в котором ничего нет. Какое врожденное противоречие! Ведь белый цвет вовсе не означает «ничего» — он означает «все». Это не просто цвет, а слияние всех цветов, спрессованных так плотно, что они переплавляются в единое, всеобъемлющее сияние.

Люди точно так же сотканы из бесконечных оттенков смысла, которые складываются в очертания. Окружающие часто игнорируют их, часто сбрасывают со счетов, но именно люди служат тем самым белым пространством вселенной — пределом понимания, куда все втекает и откуда ничему не суждено вырваться. То, что мы произносим вслух, мы не выбрасываем вовне, а лишь удваиваем, ведь оригинал навсегда остается с нами. А то, о чем мы думаем, составляет самую суть реальности.