Глава XV

Декабрина вышла из ванной, преисполнившись решимости, но застала помощниц в спальне за раскладыванием нижнего белья…

Пестрого белья. И куда более откровенного, чем то, к какому она привыкла.

Нет, все оказалось гораздо хуже.

— Купальные костюмы, госпожа! — объявила Таманта, указывая на разложенные на кровати наряды. — Я с утра пораньше набрала целую охапку! Если собираетесь жить в Королевском Престоле, вам просто необходимо научиться одеваться с благословения реки!

Декабрина честно попыталась перевести разговор на графа, о котором упоминали Петва и Джеффрим, но помощницы были слишком увлечены купальниками. Она сообразила: чтобы разговорить их, сперва придется подыграть. Выбрав самый закрытый наряд, она ушла переодеваться.

Когда она вышла, помощницы буквально растаяли.

— О небо, госпожа, я бы что угодно отдала за такое тело! — ахнула Таманта. — Ну, кроме шоколада.

Амааль обошла вокруг, задумчиво разглядывая Декабрину с головы до ног, отчего та густо покраснела. Этот купальник совершенно не годился для чужих глаз. Да, он был слитным, а не состоял из двух куцых лоскутков, как остальные, но сути дела это не меняло. По всем правилам приличия определенные части фигуры следовало прятать от посторонних.

— По-моему, ей нужно открыть чуть больше кожи, — заявила Таманта.

— Еще больше кожи?! — возмутилась Декабрина.

— Согласна, — кивнула Амааль.

— Ты же моя духовная наставница! — Декабрина указала на себя. — И ты это одобряешь?

— Госпожа, — Амааль сама слегка порозовела, — мой долг как вашей наставницы — вдохновлять вас на поиск любящего спутника жизни и доброго мужа! Крепкая семья — вернейший признак здорового общества! С этим согласна уйма философов, да и сама Доблесть, говорят, верит в семейные ценности. Пускай для нас, жителей глуши, это выглядит чересчур дерзко, но здесь именно так и показывают молодым людям столицы, что их ждет! В словах Таманты есть глубокий смысл, теперь я и сама это поняла.

— Все делают вид, будто просто одеваются по погоде, — поддакнула Таманта, — но мы-то знаем: это просто безобидный способ приоткрыть завесу тайны, подразнить, но в рамках дозволенного и со всей скромностью. Это ведь не совсем белье, понимаете?

— Ну да! Еще меньше ткани!

— Вот именно! Наконец-то вы уловили суть.

О небо. Они вели себя так, словно она племенной теленок на выставке или… или платье в витрине. Декабрина перевела дух и напомнила себе, что это совсем не то же самое, как в тот раз, когда приемная мать выставляла ее напоказ перед Барком. Разница заключается в свободе выбора. Никто не погонит ее на улицу силой.

Помощницы уговорили ее примерить еще парочку нарядов. Декабрина упиралась, но ведь она сама обещала вести себя в соответствии с возрастом, пусть внутри и ощущала себя иначе. Люди видят молодую девушку и ждут от нее определенного поведения. Переборов себя, она натянула купальник настолько крошечный, что его можно было и вовсе не брать в расчет.

— Таманта, — взмолилась она, — я правда не могу так выйти. Все же увидят мои… мои…

— Достоинства? — подсказала Амааль.

— …изюминки. Особенно если я намокну.

— На этот случай есть подкладка, — отмахнулась Таманта, — к тому же кровь в реке не мокрая. — Она постучала пальцем по щеке. — Хотя, знаете, пожалуй, этот и впрямь перебор.

«Слава Пророку».

— Предыдущий смотрелся благороднее, — согласилась Амааль. — Мы хотим разжечь аппетит перед обедом, а не выставлять весь шведский стол.

— Я не еда, — буркнула Декабрина.

— Простите, госпожа, — смутилась Амааль. — Неудачно выразилась.

— И все же Амааль права, — подхватила Таманта. — Нам нужно что-то благородное, но при этом модное. Может, слитный купальник с высоким вырезом на бедрах и открытым боком, чтобы показать пупок… — Она взглянула на все еще пунцовую Декабрину. — Госпожа, вам правда стоит знать: вы ослепительны.

— У меня брови — точно ошметки ковра на лбу приклеены, — возразила та.

— Для выходцев с востока это обычное дело, — заметила Амааль. — Позвольте дать совет, скорее житейский, чем духовный? Никогда не стыдитесь своих ярких черт, особенно если они напоминают о ваших корнях. Общество сперва на словах требует быть личностью, а затем высмеивает за самобытность. Не позволяйте им безнаказанно портить вам жизнь.

(Только не надо на меня так смотреть. Да, я сам частенько потешаюсь над чужой внешностью. Но если я перестану высмеивать ваши нелепые лица, мне придется взяться за ваши характеры, а уж такая перемена вам точно не придется по душе.)