Конечно, сама она не думала о своем взгляде как об оружии, вовсе нет. Скорее, для нее это было естественное проявление ее сути. Ее манеры и оправдание собственных ожиданий составляли самую сердцевину того, кем она являлась и через что ей довелось пройти. Поэтому столкнуться с полным безразличием писаря оказалось все равно что крикнуть человеку прямо в ухо, а в ответ увидеть, как тот спокойно продолжает читать роман, даже не вздрогнув.

Декабрину провели в похожие на склеп залы дворца. Кот-демон, к счастью, остался снаружи. Вскоре после входа Амааль и Таманту вежливо задержали и препроводили в комнату ожидания. Оставшись одна, Декабрина занервничала еще сильнее. Особенно когда ее наконец ввели в тронный зал и она очутилась перед толпой придворных с такими же выражениями, как у нее самой. Их лица дышали абсолютной уверенностью. Люди, которые повидали так много, что их уже ничем не удивить. В этой всеобщей авторитетности читался недвусмысленный намек: «Лучше делай, что велят, милочка, не то придется заняться тобой лично».

Весь зал заполняли старухи, запертые, по большей части, в молодых телах. На одно экзистенциальное мгновение Декабрина даже испугалась, не пришлось ли и им пережить то же, что и ей. Но стоило придворным смерить ее оценивающими взглядами, как большинство отвернулись и принялись демонстративно шептаться со своими спутниками.

«Это просто игра, — осенило ее. — Они всего лишь научились напускать на себя важность». Неужели окружающие видят именно это, когда сталкиваются с ней? Эта мысль встревожила Декабрину. Она пообещала себе впредь вести себя мягче и не смотреть на людей свысока, если, конечно, она умудрится пережить этот день и сохранит голову на плечах.

Описывать тронный зал можно до бесконечности. Здесь наконец-то открывалось то самое безумное смешение кричащей роскоши, какого и ждешь от столицы. Невероятное художественное мастерство мирно соседствовало с королевским шутовством. К примеру, люстры мастера изваяли в форме дельфинов, причем целиком из синих алмазов. Богато? Да. Чересчур? Несомненно. Нелепо? Ну, дизайн утвердил сам король, при том что Королевский Престол находился бесконечно далеко от океана. Король просто заподозрил, что художники, просившие отпустить их на побережье ради изучения натуры, банально пытаются выудить у него деньги на приятный отпуск. В итоге, вовсе не по вине мастеров, получившиеся украшения меньше всего походили на дельфинов, напоминая скорее коров-русалок, которые умудрились проглотить по несколько пляжных мячей.

По этой детали можно судить о зале в целом: бессмысленная, топорная трата несметных богатств и талантов. Я не стану утомлять вас описанием большинства костюмов, поскольку любые ваши фантазии окажутся неточными в деталях, но совершенно верными по сути. Давайте лучше сосредоточим внимание на троих людях, которых Декабрина приметила с первого взгляда, ведь каждый из них сыграет свою роль в этой истории.

Первым был сам король, Бодилог Девятнадцатый, первый своего имени. (Даже не спрашивайте.) И на нем был надет стол.

Я уже упоминал про гонку вооружений в местной моде. Так вот, самым писком той недели считалось носить в качестве одежды обычные предметы обихода, дабы приземленность повседневных вещей спорила с дерзостью высокой моды. Без своего стола король Бодилог выглядел бы совершенно неприметно. Остатки волос на его голове были уложены так, словно он пытался убедить подданных, будто вовсе не лысеет. Корону он выбрал на два размера больше, отчего та нелепо сползала набок, и король объявил это новым словом в стиле. Ему было около шестидесяти: средний рост, заурядные черты и столь же заурядный нрав. В другой жизни такой человек пришел бы починить вам кухонный шкафчик, у которого заедает дверца, и вы забыли бы его имя еще до того, как успели расплатиться.

Но здесь он носил небольшой стол с дырой посередине для шеи. Две ножки красовались поверх облаченной в мантию груди, еще две торчали со спины, не позволяя даже откинуться на спинку трона, но такова цена за пребывание на самом острие моды. Ну или на плоской поверхности моды.

Декабрина молча созерцала короля, мысленно поблагодарив Таманту за свое платье из зеленого бархата с серебряной вышивкой. Наряд не походил ни на стол, ни на птичью кормушку, так что удивить местное общество ей вряд ли грозило. И все же это было самое роскошное и идеально сидевшее платье в ее жизни, вернувшее ей уверенность в отсутствие подруг.

Еще двое мужчин, привлекших ее внимание, являли собой полную противоположность друг другу. Первый стоял по правую руку от короля — здоровенный генерал с такой широкой грудью, что на ней вполне мог бы уместиться аэродром. На фоне остальных он оделся вполне прилично. Его красно-черное многослойное облачение повторяло форму матросов и гвардейцев с лестницы — те же непомерные наплечники, — но в остальном крой оставался практичным, разве что за спиной развевался белый плащ. Кожа у него была с легким загаром, как и у доброй трети присутствующих, у остальных же, вроде Амааль, оттенок кожи был гораздо темнее.