Здешние наряды не имели с этим ничего общего. Представьте себе тончайшей работы венчальный убор, сшитый для самой роскошной богини или королевы, вот тогда вы приблизитесь к истине. Разве что добавьте легкий намек на текучую природу мелких демонов. Ткань не казалась восковой, скорее возникало ощущение, что если выжать ее посильнее, из нее брызнет краска, точно сок из спелого плода гуавы.

Складывалось впечатление, будто в Королевском Престоле все поголовно, от простых работяг до знатных лордов, одеваются прямиком из реки. Повторюсь: наряды вовсе не оглушали безвкусицей, как вам наверняка сейчас видится. Даже если фасоны и спорили друг с другом, то со вкусом. На улицах одновременно сталкивались тысячи разных модных течений, и даже последний чернорабочий щеголял в наряде, какой ваши знакомые приберегли бы для ночного клуба.

А что же дворяне? О, благородные сословия развязали настоящую гонку вооружений в моде. Примерно такую же, как с языковым акцентом. История доказывает: со временем низы начинают перенимать говор высших слоев общества, а те, в свою очередь, пускаются в бегство. Деревенский мужлан, чья речь кажется вам признаком невежества? С огромной долей вероятности именно так изъяснялись короли прошлых эпох.

В Королевском Престоле каждый мог примерить решительно любой наряд, не тратясь на ткани, требовалось лишь немного сноровки да живое воображение. Едва высший свет хвастался новыми веяниями моды, как упрощенные копии тут же заполоняли городские низы. В итоге знати приходилось без конца платить портным за самобытные и свежие идеи. Часть простонародья подражала господам, другие держались за полюбившийся старый крой, и в результате…

И в результате ничего подобного Королевскому Престолу не нашлось бы во всем Космере. Даже Божественный Двор в Т'Телире уступает ему в буйстве красок. И ведь мы еще даже не дошли до зданий, стены которых сплошь покрывали узоры, имитирующие демоническую кровь и разводы жидкой краски. Невероятный мраморный рисунок из тех, что в большинстве культур разумно оставляют разве что для гитарных чехлов и концертных афиш. Словом, эту картину нужно увидеть самому, чтобы понять и принять: при всей своей ошеломительности она вовсе не аляповата. (Если забыть про их шутовские наряды, которым самое место в пекле на веки вечные.)

По сравнению с земляными оттенками родного города Декабрины, местное изобилие обрушилось на ее чувства безжалостным шквалом. В мире моды это походило на симфонию, сыгранную исключительно на фортиссимо. Почти нагие люди бездельничают на берегу, погружаются в настоящую кровь демона ради забавы, а затем выходят из нее среди фонтана оживших чернил… Скажем прямо: она почувствовала себя круглой дурой из-за того, что надеялась приехать в большой город и глазом не моргнуть. Декабрина даже не замечала мелких демонов, шнырявших в закоулках между домами, хотя ни один из них не сравнился бы размерами с ее котом.

— Нам и правда дозволено вот так просто разглядывать мужчин? — прошептала Амааль одними губами, не отрывая взгляда от купальщиков.

— Конечно, а почему нет? — удивилась Таманта.

— Но разве это не греховно?

— Ну, об этом правильнее спросить тебя, сестра Амааль.

— Верно, верно. Мне надо… кхм… поразмыслить над этим на досуге…

Декабрина отвернулась от окна, пресытившись столичным великолепием. Она перевела дух, сделала несколько глубоких вдохов и заставила себя вернуться к поискам ночлега.

— Ну так что? — спросила она Таманту. — Хоть один постоялый двор кажется приличным?

— Я слишком плохо знаю столицу, чтобы судить по названиям, — отозвалась та. — Поэтому просто разложила их по степени пышности.

— Значит, начнем с конца списка?

Таманта, само собой, сочла ее слова шуткой и высунулась из окна, чтобы передать верхнюю карточку кучеру. Здание, у которого они в итоге остановились, больше походило на храм, чем на трактир, где выросла Декабрина. Узкий, но в полные четыре этажа дом щеголял замысловатой каменной кладкой фасада, превращенной резчиками в огромную цветочную звезду. Ее покрывала глянцевая багровая краска, создающая эффект невысохшей влаги.

У входа замерли шестеро мужчин в красных ливреях, по которым змеились фиолетовые разводы — точь-в-точь как серебряная жила, принесшая Декабрине богатство. Правда, теперь в столице оно казалось ей куда более скромным. В Приречном сотня золотых обеспечивала безбедную жизнь поколениям. Она же умудрилась спустить уже десятую часть, хотя не прошло и месяца.

Тем не менее она дала заведению шанс и вошла в общий зал или «вестибюль», как именовали такие места в романах, после чего осмотрела обеденный зал, то бишь «ресторан». И в конце концов поняла, что это место ей не по душе. Начнем с того, что слуги у дверей наводили жуть: стояли не шелохнувшись, взгляд устремлен вперед, одна рука за спиной, другая прижата к груди. Все вокруг казалось чересчур чопорным.