За три дня до прибытия в столицу они пришвартовались на ночь в последнем небольшом городке перед пригородами. Назывался он Малый Порт, и это название, вопреки обыкновению, было неточным, хотя горожане уже не первое десятилетие спорили о переименовании его в Меньший Порт. В конце концов, городок уступал в размерах Королевскому Престолу и Первому Прострелу, пусть и совсем немного.

Опустились мягкие вечерние сумерки. По мере того как баржа продвигалась на север, вверх по невидимой горе, ночь наступала все раньше. Декабрина читала при свечах и ждала ужин, который Амааль и Таманта должны были принести для нее и для себя, уложив еду так, чтобы потом вернуть посуду в условленное место на пристани. Судя по всему, она оказалась не единственной важной персоной, предпочитавшей ужинать на борту.

Вдруг у ее ног возникло свечение.

Декабрина вздрогнула и заморгала, гадая, как давно демон сидит на самом носу баржи в величавой позе и наблюдает за ней. Тот же изящный бело-рыжий силуэт, те же лиловые переливы, создающие впечатление жидкости, которая стекает по шерстинкам, бледнея к кончикам. Ей казалось, что, если его коснуться, демон сожмется, словно пропитанная водой губка. Ну или как кот, которого окунули в краску.

Держался он так же отстраненно, как и прежде, а его глаза казались озерцами красного пламени. Время от времени из них капали расплавленные слезы, с треском падали на палубу и застывали, превращаясь в подобие камня.

— И долго ты здесь сидишь? — спросила Декабрина.

Кот дернул кончиком рыже-белого хвоста и обернул его вокруг тела, пряча лапы. Будто чего-то ждал.

— Душу я тебе не отдам. Шел бы ты отсюда. Здесь нет ничего интересного.

Демон не шевелился, лишь неотрывно смотрел на нее, источая редкие слезы. Его морда выглядела неземной. Кровь, краска или иное вещество текло вовне, напоминая оптические иллюзии, которые рисовал для нее Матин: движение там, где оно принципиально невозможно. Цвета оказались ярче, чем ей показалось сначала. Лиловый цвет не казался однотонным, а состоял из крошечных разноцветных ручейков, которые сливались вместе и образовывали столь тонкие прожилки, что те, казалось, закручивались в бесконечные узоры

— О небо, — произнесла Декабрина. — И все же ты прекрасен.

Кот прыгнул в реку, словно его оттолкнуло это слово. Возможно, он терпеть не мог, когда его называли прекрасным, точно так же, как ее пасынки ворчали, стоило ей назвать их милыми. Даже Джамек начал так делать, переняв привычку у младших братьев. В оба прошлых раза демон исчезал после похвалы. Похоже, для его сородичей это и правда оскорбление, ведь им по логике вещей полагается слыть ужасными, опасными и злобными.

Ее размышления прервали вернувшиеся помощницы. Палуба мирно поскрипывала под их ногами, пока они шли мимо двоих бедолаг-матросов, Дага и Дага, оставленных охранять судно, пока остальной команде дали увольнительную на берег. К огромной зависти Таманты, капитан со своей дамой сердца ушел на вечерний спектакль в театр, и баржа казалась покинутой: темное пятно в ночи, мерно покачивающееся на фоне еще более темного пятна, которое вовсе не являлось водой.

Декабрина поднялась и направилась к трапу навстречу помощницам, так как предпочитала ужинать в своей каюте, где теперь из-за койки и маленького столика стало совсем тесно. Очевидно, это больше соответствует ее положению, пускай вынужденное обилие мебели и создает неудобства.

Защищенная стеклом свеча освещала окружающее пространство. Слева доносилось приглушенное многоголосье оживленного города, а вот справа… лишь тихое хлюпанье и мерный стук тяжелых капель, что казалось довольно странным. Обычно кровавая река безмолвствовала.

Декабрина встретилась Амааль и Тамантой, и широкое пятно света от их фонарей поглотило тусклый круг ее свечи. Но со стороны кормы донеслись чьи-то чужие шаги. Секунду спустя к ее горлу прижалось что-то холодное, чья-то рука намертво зафиксировала ее на месте, и хриплый голос произнес:

— Отдавайте все деньги, что у вас есть, иначе леди умрет.

На лицах помощниц, высоко поднявших фонари, отразился неподдельный ужас, в глазах заиграло пламя. С пристани доносился смех ничего не подозревающих матросов, игравших в карты. В этом происшествии не крылось их вины, ведь все опасения по поводу кражи сводились к тому, что к барже может бесшумно подойти другое судно и утащить тяжелые рулоны ткани, а уплыть с такой добычей невозможно. Матросы делали обход примерно каждые полчаса, но совершенно не умели защищать пассажиров с предполагаемым богатством и влиянием Декабрины.

Никто не закричал. Никто не шелохнулся. Декабрина столкнулась лицом к лицу с собственной смертью… и поняла, что этот опыт ей знаком так, как мало кому в мире.

Разумеется, умирать она не собиралась. Неизвестно, возродится ли она в третий раз. Она сильно в этом сомневалась по причинам, которые до сих пор не могла объяснить. Погибнуть сейчас означало обречь тех, кого она любит, на ужасную, мучительную смерть от истощения. Ее миссия казалась слишком важной, чтобы так глупо погибнуть.