Город вырос вокруг исполинского человекоподобного скелета. Кости полностью обнажились, а сама фигура настолько усохла, что определить пол не представлялось возможным. Великан развалился на склоне горы, словно прилег отдохнуть перед смертью. Он перекатился на правый бок, опершись на локоть, а кости его предплечья и кисти растянулись вдоль целой улицы, превратившись в глухую стену. Голова покоилась на самом верху, чуть выше пика. Череп, превосходивший размерами любой дворец, завалился набок, и пустые глазницы пялились на земли внизу. Остов кое-где еще обтягивали полупрозрачные лоскуты иссохшей кожи, похожие на чехлы, которыми накрывают мебель при долгом хранении. Выпирающие ребра образовывали гряды, точь-в-точь как предгорья у Приречного.

Когда-то Декабрина играла в саду с внуками. Они строили из грязи крошечные игрушечные городки, и маленькая Телли часто усаживала куклу посреди домиков, будто великое божество. Королевский Престол живо напомнил ей те дни. Город вытянулся в длину лишь ради того, чтобы вместить исполина целиком. Костяшки пальцев на ногах упирались в восточную стену, а западная часть раскинулась в тени пологого пика и гигантского черепа. Жилые дома подступали вплотную к рукам и ногам, хотя сам склон, где покоился демон, застраивать почти не решались. Городская стена не могла скрыть великана. Острые шпили церквей тянулись к небу, но не доставали даже до его костяного пояса.

(Знаю по прошлым рассказам, что подобную картину трудно вообразить. Если хотите вариант попроще, представьте себе диван, один край которого приподнят на бочке, а на диване лежит скелет. Диван — это скалистая вершина, фигура — демон. Ну а город просто вырос вокруг. Сравнение не идеальное, ведь у горного склона нет спинки, как у дивана, но общее представление дает.)

В отличие от большинства городов, самые богатые кварталы здесь располагались вовсе не в центре. Здания, столь яркие, словно их раскрасили сочными акриловыми красками, теряли пышность по мере приближения к крутому склону. У самого тела чудовища и вовсе ютились сугубо служебные постройки: склады, доходные дома, приземистые и практичные мастерские.

И, конечно же, реки.

Декабрина с детства слышала, что их три. Теперь она видела их своими глазами. Все три брали начало из единого источника, который бил мощным ключом из прорехи в нижней части груди Мегалита. Кровь скапливалась на каменном уступе, а уже оттуда текла в город. Увы, из-за всеобщей суматохи Декабрина никак не могла толком все рассмотреть. Пока что ее куда больше заботила собственная внезапная слава. Завтра предстояло предстать перед королем, и нужно убедить его в неминуемой катастрофе, но сделать это тонко: не восстановить против себя и не прослыть обычной искательницей дешевой популярности.

— Таманта, — позвала Декабрина, — каков самый скромный минимум, которого потребует от меня свет по прибытии?

— Вам нужно выбрать постоялый двор для проживания, — отозвалась Таманта, — чтобы местная знать при желании могла слать вам приглашения. И еще, если позволите мне такую дерзость, вам просто необходим выездной лакей. Вы наотрез отказываетесь от охранников и других горничных, но лакей будет управляться с поручениями куда быстрее нас с Амааль. К тому же при важных придворных церемониях без него никак не обойтись.

— Я подумаю, — уклончиво сказала Декабрина. — А пока найми нам экипаж и собери визитные карточки у всех, кто прислал приглашения.

С первой задачей портниха справилась на удивление быстро. Буквально через пару минут Декабрина уже с комфортом устроилась в лакированной черной карете с отделкой из белого кружева. Амааль несколько раз подпрыгнула на сиденье, пробуя на мягкость подушки, хотя ее ритуальный посох, с которым она наотрез отказывалась расставаться, никак не желал удобно ложиться в салоне. Девушка не представила свои исследования, так что Декабрина смирилась с необходимостью держать обеих на жалованье еще несколько дней, пока она не убедится, что ее предостережение услышали и поняли как надо.

А вот сбор визиток превратился в грандиозное дело. Каждая благородная семья жаждала ее визита, равно как и любое заведение, надеявшееся поживиться за счет ее якобы бездонных карманов. Многие, завидев сундуки с тканями Таманты, явно решили, что они ломятся от золота.

Вскоре они тронулись в путь. Амааль высунулась из окна, озиралась по сторонам и восторженно охала. Она без умолку твердила о том, что именно здесь когда-то ступала нога Пророка, и перечисляла, какие реликвии хранятся в каждой церкви, мимо которых они проезжали. Таманта тем временем разбирала карточки, ничуть не уступая спутнице в восторженности, пусть и в своей, светской манере. Она не раз бывала в столице, да и все газеты Первого Прострела только и делали, что смаковали столичную политику. Поэтому она с придыханием зачитывала имена приславших приглашения знаменитых портных, названия постоялых дворов, где останавливались именитые послы, и ресторанов, где одно блюдо стоило больше месячного жалованья Матина. Декабрина лишь прижала ладонь ко лбу, мысленно распекая себя прошлую за те глупые сплетни, которые позволила распустить от своего имени.