В крупных городах наблюдается одно любопытное свойство, которое я именую скоростью ускользания внимания. В мегаполисах мне доводилось встречать как самую равнодушную, так и самую благодарную публику. В городе, где на каждом углу состязаются уличные музыканты, симфонические оркестры, жонглирующие шуты, а в залах суда их политические собратья, конкуренция за внимание публики слишком высока. Порой кажется, что вызвать хоть какой-то интерес попросту невозможно.

В захолустье же привлечь к себе взгляды можно обычным щелчком пальцев. Так зачем усложнять жизнь? Где бы вы ни выступали, ваши аппетиты всегда ограничены численностью населения. Завладеть вниманием каждого провинциала, спору нет, приятно, но в то же время бесперспективно. А вот в мегаполисе, если удастся нащупать ту самую искру, тайный рецепт розжига настоящего пожара…

Если вам под силу сотворить событие, которое обладает собственной скоростью ускользания, способно обогнать унылую мирскую болтовню и прорваться в стратосферу, где оно прикует к себе абсолютно все взоры… О, поверьте мне, с тем шквалом внимания, который обрушится следом, в пределах вашей досягаемости окажется любая звезда на небосводе. В чем кроется эта искра? Всякий раз в чем-то новом. Вот почему мало кому удается повторить этот трюк. Подлинную вирусную популярность невозможно создать намеренно, ее можно лишь раздуть, когда она уже возникла. И вот что я вам скажу: подобные искры чаще всего рождаются из трех слагаемых.

Правильные слушатели.

Правильный посыл для публики.

И капелька тайны.

Декабрина царственной походкой вплыла в лавку. Амааль громогласно ее объявила, мгновенно пробудив любопытство покупательниц. Среди них оказалось несколько светских львиц, разносящих сплетни быстрее любой печатной прессы. Дамы зашушукались сперва заинтригованно, затем озадаченно, а после и вовсе восхищенно и тут же бросились рассылать слуг за подругами в соседние лавки. Эта женщина обладала… причудливостью.

Их понимание этого слова странным образом перекликалось с тем, как его трактовали в захолустных городишках ниже по реке, вот только подтекст выходил прямо противоположным. Эта женщина казалась чудной, да, но совсем не в том смысле, как ваш дядюшка, который коллекционирует игрушечных лошадок и помнит имена всех жокеев. Скорее она походила на экзотическое блюдо, только-только входящее в городскую моду, из тех деликатесов, знание о которых обеспечивает вам преимущество, ведь вы успеете подать его на своем званом вечере до того, как это сделает леди Такая-то.

Декабрине подносили один наряд за другим, и в каждом она находила изъяны, даже в самых модных новинках от именитых мастеров. Либо эта женщина круглая дура, либо знает нечто недоступное остальным. Светские львицы не настолько отличались глупостью, чтобы сразу делать выводы, к тому же объявление о визите безвестной дворянки поначалу вызвало у них подозрение.

Однако… эта ее причудливость. Незнающие часто считают сильных мира сего напыщенными, надменными и самовлюбленными, хотя в действительности в них уживаются лишь оттенки этих качеств. Знать, которая без лишнего шума вершит великие дела, прекрасно видит эту грань. Разумеется, несмотря на все богатство, среди них полно никчемных бездельников, однако проницательный человек всегда отличит напыщенность от изящества, надменность от уверенности и самовлюбленность от истинного самоуважения.

И если у людей попроще Декабрина вызывала благоговейный трепет, то теперь ей удалось заинтриговать горстку наблюдающих за ее представлением аристократок. Она стояла, скрестив руки на груди, и говорила с самообладанием, которое, как подсказывал им жизненный опыт, никак не вязалось с ее юным возрастом. Она носила простое платье, но при этом делала покупки на самой дорогой улице города? Когда играешь по их правилам, для столь скромного наряда у человека могут найтись лишь две причины: либо ты слишком ничтожен, чтобы на тебя обращали внимание, либо… ты настолько невероятно важен, что тебе попросту плевать.

Любой из этих вариантов сулил великолепное развлечение для изнывающей от скуки публики. Тайна. Вот секретная добавка практически любого выдающегося произведения искусства.

— Что ж, почтенный портной, — произнесла Декабрина в зал, который казался слишком тесным для стольких раздутых эго. — Я начинаю сомневаться, что у тебя есть хоть что-то, достойное моего внимания.

Владелец лавки, тот самый мужчина из переулка, сумел сдержать раздражение. Видите ли, общаться вежливо куда проще, когда имеешь дело с тем, кто способен дать сдачи.

— Я просто ума не приложу, что именно вы ищете, госпожа Декабрина.

— Мой осведомитель поведал мне о невероятном платье, которое раньше украшало вашу витрину. Работа нового модельера.

— А… — Мужчина зажмурился. — О. Вы об этом.

Декабрина ждала, затаив дыхание и надеясь на чудо…

— Госпожа? — Светловолосая женщина из переулка робко переступила порог задней комнаты, бережно держа в руках наряд. — Мне кажется… кажется, вы искали это платье?