Да облегчим мы бремя страждущих, ибо хоть боль и является неизбежной частью земного бытия, облегчение оной есть истинное призвание каждого, кто почитает себя праведником.

— Что скажете, госпожа Декабрина? Я очень боюсь исказить священные слова Пророка. Столько орденов сбились с истинного пути из-за выдумок о королях и прочей чепухе. Пророк ведь ни слова об этом не говорил! Мне кажется, людям просто неудобно следовать его настоящим заветам. Он ведь прямо указывал, что Доблесть — лишь часть великого единого Бога подобно тому, как сам Пророк — часть Доблести.

— Я думаю, что если ты будешь открыто излагать подлинную суть учения Пророка после того, как люди проявят интерес, то вполне разумно начать с более изящного слога, как советует брат Грунд.

Декабрина оплатила их общий ужин. Амааль тут же вскочила и последовала за ней к выходу, где их с учтивым поклоном встретил капитан баржи:

— Готовы вернуться на баржу, миледи?

— Я не из знати, — вздохнула Декабрина, гадая, сколько еще раз придется повторять. — Но да, готова.

Глаза капитана округлились точно так же, как до этого у Амааль, и они обменялись весьма красноречивыми взглядами.

— Так, ладно. Извольте объяснить причину этих переглядываний.

— О чем именно вы говорите, госпожа? — Капитан сделал тот же самый странный упор на обращении.

— Я только что повторила, что во мне нет ни капли благородной крови.

— «Я не из знати», — благоговейно прошептал капитан. — Ровно те же слова произнес великий лорд Густавин, когда отрекся от титула в знак верности политическим принципам.

— О небо, ну что за глупость, — возмутилась Декабрина.

— Она наняла меня в качестве своей личной духовной наставницы, — шепнула Амааль капитану.

— А-а… — Тот понимающе закивал.

— Что я сделала? — Декабрина смерила Амааль своим особенным взглядом.

Девушка сразу сникла:

— Ну… то есть, вы ведь заплатили за мой ужин…

Декабрина продолжала смотреть на нее, взвешивая все за и против.

— Найдутся ли среди твоих книг такие, что позволят изучить природу демона и распознать признаки его скорого освобождения из оков? — наконец спросила она.

— Да! — встрепенулась Амааль. — Я взяла с собой все манускрипты, какие мне позволили унести, даже те, что касаются иных аспектов учения Пророка! Брат Грунд уверял, что они помогут мне скоротать время в пути.

— И какова же цена твоих услуг?

— Ну… оплата моего питания?

Оплачивать еду на время путешествия вверх по реке? Судя по текущим ценам в трактирах, расходы скромные, пусть даже по мере приближения к столице цены росли. Декабрина могла легко себе это позволить, а взамен на несколько недель получит личного исследователя.

— По рукам, — согласилась она. — Но даже не думай впредь навязывать мне свои решения, сестра Амааль. Это дурная привычка.

— Как прикажете, госпожа Декабрина.

Они вернулись на баржу. Лишь устроившись в гамаке, Декабрина осознала, что так и не пресекла до конца нелепые слухи о своем благородном происхождении. Она твердо решила исправить недоразумение утром. К несчастью, это самое утро целиком ушло на первую в ее жизни встречу с настоящим демоном.

Глава V

Декабрина очнулась ото сна в тесном полумраке каюты и на короткое мгновение, которое требуется для вздоха, поверила, будто находится в своей хижине на горе. Ей показалось, что скрип баржи — это треск досок под натиском безжалостного горного ветра, покачивание палубы — головокружение от преклонных лет, а горечь утраты — далекое эхо жизней, навеки преданных земле, а вовсе не тоска по покинутому дому.

Вскоре она все вспомнила, однако никто не посмел бы упрекнуть ее за дрожь в руках. Ей вдруг стало страшно, что нынешнее существование в молодом теле — лишь сон. Ведь молодость и есть сон. Она кажется такой свежей и яркой, но увядает, едва часы удлиняются, а годы поспешно тают, и суровая реальность стирает воспоминания. Декабрина с благоговением поднялась, умылась и привела себя в порядок. (В уборную, общую для всех пассажиров, вела отдельная дверь прямо из ее каюты. Мылись же они на постоялых дворах.) Наконец она переступила порог каюты и впервые увидела демона.

Демон вольготно устроился на перилах баржи прямо возле ее двери, нежась в лучах утреннего солнца, в облике домашнего кота причудливой расцветки. За ним от толчков баржи вздрагивала мелкой рябью река. Ленивые волны, более густые, нежели обычная вода, вздымались подобно скомканному одеялу. По мере приближения к Королевскому Престолу Декабрина замечала все больше цветов: желтые, красные и синие прожилки походили на жидкие краски, не успевшие полностью перемешаться.