— Красавчик…

Наконец она испустила последний вздох. Ее кровь пролилась и впиталась в пыльную землю, ее плоть растерзали и бросили, упрямство растоптали, а волю сломили. Ее разбили так же легко, как яйцо о камни.

В возрасте восьмидесяти восьми лет она умерла своей второй смертью.

Один…

Два…

Три…

Декабрина вырвалась из темноты и заставила себя открыть глаза в дворцовом покое. Она стояла на коленях рядом с окровавленным телом любимого мужчины, а ее волосы трепетали на ветру, бушующем вокруг огненного вихря.

Декабрина снова сделала вдох.

Глава XLII

По ее взгляду я сразу понял, что наша уловка сработала — по крайней мере, в том смысле, что дала ей десятилетия на подготовку. И я также сразу понял, какова цена.

Декабрина разрыдалась. Это были прерывистые, удушливые, ужасные рыдания от переизбытка чувств. Мука от необходимости перебирать в памяти столько прожитых лет и пытаться осмыслить все, что с ней произошло, вспомнить людей, которых она знала и потеряла, и осознать: никто из них никогда ее не узнает. Горечь страданий, приумноженная свыше того, что способен вынести любой человек. Пропасть, которую она внезапно ощутила между собой и прошлой жизнью: ведь для нас прошли считанные секунды, но она вместила в этот миг целую жизнь.

Можно было бы ожидать, что она обрадуется тому, что ее жизнь не окончена, но эту радость задушило куда более первобытное, давящее чувство... простого, бессмысленного существования. Декабрина была похожа на чемодан для эмоций, который до отказа забили тысячью вещей — до такой степени, что совершенно непонятно, как его вообще умудрились закрыть. Но ты точно знаешь: стоит ему раскрыться, и вокруг часами будет хлестать ливень из рубашек.

Кое-что должно было прорваться наружу. Я обнял ее и перетерпел горькие рыдания, пока она пыталась удержать в себе эту ношу.

— Я знаю, — прошептал я. — Мне жаль.

— Я не смогла его остановить. Он все равно меня убил. Я тренировалась, училась, прочла каждую книгу, подчинила каждого демона, стала верховной Вдохновительницей и… и… не смогла его остановить. Я не смогла их спаcти. Я…

— Это было по-настоящему, — сказал я, отстраняясь и беря ее за плечи. — И в то же время нет. Настоящее — это то, что ты чувствуешь. А то, чего не было?

Декабрина моргнула сквозь слезы и оглядела зал. Посмотрела на Амааль и Таманту, сжавшихся за стульями, на Дмитровика, который лежал у стены, шевелясь, но еще в полузабытьи. На… Флинта… Любила ли она его до сих пор, после стольких лет?

«Да, — отозвался ее внутренний огонь, вырываясь и вытаскивая наружу все то, что она так долго держала под замком. — Ты хранила эту любовь все эти годы. Она была тебе нужна. Ты жила ею».

Кровь на ее платье все еще оставалась теплой, а Флинт все еще дышал.

Время. Она обрела время.

Существует симфония, которой мне хотелось бы поделиться с вами, но ее невозможно исполнить, ведь это не симфония звуков. Это концерт прекрасного предназначения, который звучит, когда человек понимает: его опыт, страсти и потребности наконец-то пришли в равновесие. Это песня того, кто обрел себя, и поет ее само сердце.

Я почувствовал, как эта симфония приближается к своему великому, триумфальному финалу, когда Декабрина — Воспитанница, Ребенок, Дева, Мать, Ведьма, Леди, Бабушка, Жена, Вдова, Ученый, Мудрец и Возлюбленная — поднялась из-за укрытия. Гора ожившего опыта. Она открыто взглянула в лицо буре и двинулась вперед.

Шаг за шагом, наперекор ветру и навстречу пламени, в зале, полном демонической ярости. Торнадо из света и ветра высотой и шириной в двадцать футов вращался, разбрасывал веером сияющие брызги. Декабрина подняла пальцы к одному из таких светящихся вихрей и вытянула из него нити, которые превратились в черное пальто. Она надела его, сперва один рукав, затем другой, продолжая уверенно шагать вперед. Ее волосы взметнулись, словно пламя, а ветер уносил слезы с глаз. Она перестала плакать, обретая все большую решимость.

Бойтесь женщины, которая потеряла все.

Но куда больше бойтесь ту, у которой появился шанс вернуть потерянное.

Вновь волоча за собой прошлое, словно бескрайнюю гладь всех звездных ночей, Декабрина встретила буйство огня в самом центре торнадо. И вошла в него.

Демон наблюдал за этим с чувством, похожим на мимолетное веселье. Какая ирония: человек возвращает ему крупицу силы, о потере которой он даже не догадывался. Ему безумно хотелось уничтожить их всех, но вовсе не из мести за свое заточение, как можно было бы подумать. Былая боль уже стихала. Он уничтожал просто потому, что… такова его природа.

Окруженная светом, чувствуя на себе внимание демона, Декабрина снова попыталась его остановить. По ее ощущениям, она столкнулась с ним всего несколько минут назад. Сейчас он был новорожденным и еще не успел поглотить множество душ.

Она его знала. Знала слишком хорошо.