Декабрина долго сидела на заросшем погосте, диком букете из мертвецов. Именно тогда она впервые испытала ненависть. За все это время, спустя столько потерь, ее скорбь ни разу не перерастала в гнев. Теперь же он полыхнул огнем. Ведь если Пророк не пожелал защитить брата Грунда, столь исполненного любви, какая от него польза?

Ей представился случай спросить об этом лично. Три ночи спустя она проснулась во сне и обнаружила, что Пророк стоит неподалеку. Растрепанный мужчина со светлой кожей и неухоженной бородой, в одежде, перевязанной простой веревкой, точь-в-точь как на большинстве рисунков. Это был человек, которого мало заботили земные блага. Он стоял у обрыва и созерцал пейзаж, расколотый и озаряемый багровыми молниями.

Пророк повернулся к ней и показался куда более усталым, чем она воображала.

— Что произошло? — спросил он. — Откуда ты?

— Я… я Декабрина из королевства Горный Пик.

Он нахмурился. Это название явно ни о чем ему не говорило. Возможно, при его жизни эти земли звались иначе.

— Ты сразил демона, — добавила она. — Страшное, огромное чудовище. Ты убил его штырем, пробил ему сердце.

Взгляд Пророка устремился вдаль.

— Тогда я был… другим человеком. Зачем ты явилась в духовную реальность, пропитанная ненавистью ко мне, и вторгаешься в мои сны через Связь?

— Твои сны? Какая реальность? Я знаю, что это не Горный Пик, но… — Декабрина глубоко вздохнула. Все это было неважно. — Демон вырвался на свободу. Он крушит все вокруг, начался мор, и это… это ужасно. Так ужасно. Ты можешь помочь? Пожалуйста.

— Сейчас я не могу путешествовать. — В голосе Пророка прозвучала смертельная усталость. — Я заперт здесь. Без портала мне не покинуть эту проклятую, умирающую землю, где нет иного света, кроме собственного.

— Но ведь ты наверняка способен хоть что-то сделать. — Декабрина шагнула к нему и ухватила за руку. — Пожалуйста.

Пророк посмотрел на нее, и в его глазах… словно разгорелось нечто древнее. Что-то знакомое?

— Ты помнишь меня лучше, чем я заслуживаю. Я… попытаюсь прислать помощь, хотя на это потребуется время. Тебе придется подождать.

«Подождать?»

Декабрина рассмеялась.

Вся ее жизнь состояла из бесконечного ожидания.

— Почему? Почему ты не оставил нам средств, чтобы одолеть эту тварь? Зачем бросил нас на мучения? Почему тебе плевать?

— Мне было не плевать. Может, я смогу вспомнить это чувство. Это ведь навык, которому нужно учиться заново. — Он снова посмотрел на нее, и… у него ведь был точно такой же взгляд. Взгляд человека, который прожил слишком много жизней. — Я оставил пароли. Три кодовые фразы. Знаю, их записали. Они должны были помочь, если случится нечто подобное.

— Ты оставил их королю. Для нас они потеряны. Ты сам их помнишь?

— Прошло столько времени, а слова должны быть точными… — Пророк выглядел таким измученным, таким… понятно измученным. — Я попытаюсь прислать помощь…

Сон оборвался, и Декабрина проснулась среди своих семнадцати слуг, половина из которых бодрствовала на страже. Она не могла сказать наверняка, был ли сон настоящим. Она понятия не имела, не является ли сновидением вся ее здешняя жизнь. Могут ли у снов быть собственные сны?

Ей казалось, все это лишь плод ее воображения, ведь Пророк так и не явился, чтобы их спасти, да и обещанная помощь не прибыла. Впрочем, она сомневалась, что он мог бы помочь, ведь все, кого она любила, к тому времени были мертвы.

Глубоко внутри нее полыхал огонь — тот самый, который она не признавала в себе годами, разве что изредка напоминала самой себе, что он еще теплится. Этот огонь… и был ее истинной сутью. Надежно спрятанный, окруженный любовью и надеждой. Той ее части, что служила пустой оболочкой вокруг этого огня, приходилось притворяться живой. Она сберегла ту Декабрину, которой было не все равно, отделив ее от этой другой женщины, проживающей жизнь, которая, возможно, даже не была настоящей. Разумеется, она сочетала в себе обеих, и сама прекрасно это знала.

В этом и заключался секрет.

Декабрина вернулась к племенам равнин. Вопреки татуировкам на лице и новому языку, на котором она научилась бегло говорить, она им не принадлежала. Она все так же держала часть своей души на расстоянии, скрытой от чужих глаз — именно это в свое время заметил брат Грунд. Тот самый огонь. Подобный далеким кострам в ее глазах, тем звездам, которые люди, по их словам, иногда могли в них разглядеть. Это была она сама, и ее место было совсем в другом пространстве, совсем другом времени.

Жители равнин не ставили ей это в упрек. Они прекрасно знали, что Декабрина никогда не станет по-настоящему своей, но она умела управляться с демонами. Это был прагматичный народ. Иного они просто не могли себе позволить.