Тот самый трактир… где она прожила целую жизнь назад. Пристань, с которой она когда-то отправилась в путь. Лица, которые она помнила, хотя после стольких лет… мало какие имена воскресали в памяти. Ее не узнавали, настолько она исхудала, ведь ей шел тридцать пятый год, четырнадцатый с момента падения столицы. Ее называли ведьмой, и даже когда кто-то ее узнал — приемный отец, — ее окрестили доппельгангером и принялись шипеть ей вслед.

Потом явился Матин. Он успокоил толпу и пристально оглядел Декабрину.

— Дочь нашего города вернулась, и вот как вы с ней обходитесь? — произнес он, одарив собравшихся суровым взглядом.

— Но… ведьма… — подал голос кто-то.

— Крик «ведьма» — это плач слабого, который ищет кого-то еще слабее, чтобы обвинить во всех бедах. Я не стану слушать подобную глупость.

Декабрина гордилась им, ведь знала, как тяжело ему давались открытые столкновения. Он позволил ей остаться у него в комнате для гостей, и она снова увидела своих детей, хотя поначалу вела себя с ними осторожно, чтобы не казаться слишком навязчивой. У них по-прежнему была мать, и пусть в жизни хватало трудностей — в жизни всегда есть трудности, — семья оставалась крепкой и любящей.

Книги Матина оказались далеко не так полезны, как те, что она унесла от Петвы, но в них нашлось несколько подсказок о древних хранителях. О сделках с демонами и о том, что для подпитки им требуются подлинные эмоции. Книги объясняли, что эти сущности явились из-за пределов мира, привлеченные жизнью, но, поглощая души, становились способны к диалогу, и их можно было даже перехитрить.

Однажды вечером, с чашкой горячего чая в руках, Декабрина с искренним теплом беседовала у очага с Ремой и поймала себя на мысли, что полюбила эту женщину. Ее мягкие повадки, тихую мудрость. Она была прекрасной парой для Матина, а то, как она относилась к мальчикам, которых Декабрина любила как собственных…

Той ночью в ее сердце угасла последняя искра ревности. Она взяла Рему за руки.

— Спасибо тебе, — прошептала она при свете огня.

— За что, дорогая? Ведь это ты спасла мне жизнь. Я об этом не забыла.

— Спасибо за то, что ты добра к нему.

К несчастью, и эта радость оказалась мимолетной. Сосредоточенность Декабрины на пугающих книгах и прогулки по горам в поисках демонов порождали все больше слухов. Прошло несколько лет после ее возвращения в город. Она не желала навлекать беду на Матина и Рему, поэтому уже планировала двигаться дальше, когда в город вошли солдаты.

Солдаты в зеленом, которые искали именно ее. В прошлой жизни такого не случалось, и сперва Декабрина задалась вопросом, не добрый ли это знак — вдруг герцоги ищут помощи против демона. Она вела подробные записи обо всем, что рассказывали путники, спускавшиеся вниз по реке, и точно знала, что проблема никуда не делась. Бесчинствуя и разоряя все вокруг, тварь обрела новую плоть, а труп Мегалита к тому времени оплыл почти наполовину.

Ее надежды разбились в прах, ведь эти люди служили «второму пророку». Бессмертному… подходившему под описание Джеффрима. Солдаты выследили ее до родного города и заявили, будто Декабрина украла у него нечто драгоценное — книги, которые ему требовались, и ту самую непонятную «силу», которой она владела.

Она бежала в ночь и с ужасом смотрела, как солдаты в отместку жгут Приречный. Огонь пожирал тех, кого она любила. Наблюдая издалека и слыша крики, Декабрина почувствовала, как внутри надломилось что-то еще. Обливаясь слезами, она бросилась прочь, держась как можно дальше от реки.

Ей хватило навыков из прошлой жизни, когда в конце своих дней она жила одна в горах, чтобы ставить силки на мелкую дичь. Следующие несколько лет Декабрина не решалась приближаться к поселениям, опасаясь ищеек Джеффрима, и держалась высокогорий. Там она охотилась на крошечных демонов, которые еще оставались. Они всегда жили в этих местах, как она выяснила из книг, но были размером со сгустки пыли, и люди не понимали их истинной сути. В детстве она слышала истории, их называли феями или лунной пылью.

С ними ей удалось попрактиковаться еще немного, но даже они стали редкостью. Каждый отдельный осколок оставался свободен до тех пор, пока его не призывал Мегалит. Тогда он устремлялся на север, к далекой столице, игнорируя любые ее приказы. Декабрина все равно продолжала практиковаться. На примере маленьких пылевых демонов она поняла, что ее воли вполне достаточно для управления ими даже без договора или уз — главное, уметь описать и точно представить их в уме. Изучив и поняв суть каждого отдельного осколка, она могла отдавать приказы и добиваться повиновения, пока сохраняла сосредоточенность.

В поисках пылевых демонов она продвигалась все дальше на юг, где прохлада немного отступала, если не считать зимы. Одна из таких зим вполне могла бы ее убить, но Декабрина была упряма, решительна и согревалась пламенем любви, которое превратила в своеобразную мантру. Это тепло поддерживало в ней целеустремленность, пусть даже воспоминания начинали блекнуть. И все же в те годы она перестала справляться с подступающими сомнениями и вопросами…

«Это ведь было по-настоящему?»

Декабрина чувствовала жизнь, проживала ее. Холод у дверей, обморожение, лишившее ее нескольких пальцев на ноге. Ломота в суставах, которая в этой жизни началась куда раньше.