Декабрина слушала и была им благодарна, но в то же время испытывала досаду. Ее замысел добраться до людей, способных обучить ее управлять силой, теперь казался далеко не столь блестящим. Задним умом она понимала: глупо было рассчитывать на помощь в этом месте. Король никогда бы не потерпел существования подобной общины, будь она рассадником опасных учений. Большинство здешних обитателей, скорее всего, имеют лишь поверхностное представление о своих возможностях. Они годами оставались заклинателями, и все их способности сводились к добыче камня.

Освобождение Красавчика не входило в ее планы, но она не могла ни отдать ему на растерзание свою душу, ни уничтожить его собственную. Она явилась сюда за информацией, но теперь сомневалась, что заклинатели способны хоть чему-то ее научить.

«Пожалуй, именно поэтому Джеффрим не слишком-то переживал, когда меня увезли», — подумала она.

Декабрина зашла в тупик. По крайней мере, так казалось до тех пор, пока ее не заперли в хижине с очередной тарелкой сэндвичей (забота о ближнем обещала продолжаться до тех пор, пока не повысится ее моральный дух) и она не услышала звуки, доносившиеся из соседнего жилища. Это был великолепный голос, исполненный добродетели и мелодичности, вдохновляющий самой своей сутью.

Ну, то есть сама Декабрина, возможно, не стала бы описывать его подобным образом. Я никогда ее об этом не спрашивал, так что нам придется положиться на мои личные предположения.

Потому что в соседней хижине сидел я.

Глава XXXVIII

Декабрина ворвалась в хижину, невзирая на протесты заклинателей, и застала меня уже полностью восстановившимся. Я сидел на кровати в одной из этих жутких мантий.

— Послушай, — наставлял я своего надсмотрщика, — я, конечно, рад, что ко мне вернулись руки и ноги, но с одеждой надо что-то решать. Мне необходимо поддерживать репутацию. Я никогда в жизни не носил ничего столь ужасного, а ведь однажды мне довелось примкнуть к тзендскому культу.

(Да, моя плоть полностью воссоздалась. Как выяснилось, весь фокус заключался в том, чтобы лишить пламя подпитки от моих сил — все равно что накрыть настоящий костер плотной тканью. Мне удалось приглушить исцеление и перекрыть доступ к духовной реальности, которая обычно его питает, и пламя ослабло настолько, что я сумел его погасить. Все это жутко запутано, но сработало. Кое-какие воспоминания мне еще предстояло вернуть — постыдно много, если честно, — но покушение я все же пережил.)

— Ты! — воскликнула Декабрина, ткнув в меня пальцем.

— Я! — отозвался я.

— Ты и есть тот голос. Горящий череп!

— Мне в очередной раз удалось совершить великолепное возвращение с того света. Можете поаплодировать.

Никто не пошевелился.

— А теперь, — продолжил я, — может ли мне хоть кто-нибудь объяснить, что за чертовщина тут творится?

Декабрина выставила заклинателей за дверь, и те, к моему удивлению, послушались. Должно быть, просто устали со мной возиться. Даже самый прекрасный рассвет порой утомляет. На просторах Космера есть одна планета, которая служит тому отличным доказательством.

— Возможно, ты — единственный, кто способен во всем разобраться. — Декабрина взяла меня за руки.

— Тогда у нас проблемы. Сейчас я не в лучшей форме. Дай мне несколько месяцев, чтобы выбраться из этого мира и восстановить память…

— У нас нет времени. Миру приходит конец.

— Проклятье. Гибель миров — одно из моих самых нелюбимых развлечений. Ладно, давай начнем с главного. Кто меня прикончил?

— Почти наверняка это была леди Петва.

— Чудесно. Великолепно. — Я склонил голову набок. — Напомни-ка, кто это вообще такая? И умоляю, скажи, что она хотя бы одевается со вкусом. Терпеть не могу погибать от рук нерях.

— Мне кажется, ты недостаточно серьезен.

— Это мой личный изъян. Но если кроме шуток, ты можешь раздобыть мне другую одежду? Если Дизайн вернется из своих странствий и застанет меня в таком виде, я вовек не отмоюсь от позора.

Декабрина уставилась на меня, явно гадая, не круглый ли я идиот.

— Присядь, — произнес я, пододвигая стул. — Я просто пытаюсь унять тревогу своим проверенным способом. Постараюсь помочь тебе всем, чем смогу, но сразу советую умерить ожидания. Я привык быть тем самым человеком, у которого есть ответы на все вопросы, но сейчас действительно понятия не имею, что здесь творится. И это весьма оскорбительно для моего самолюбия.

Декабрина села, и я заметил, как сильно ее подкосили последние события. Беготня, эмоциональное потрясение от признаний Флинта в любви, внезапное расставание и туманное будущее, позор из-за карикатуры в газете… Начиная с их встречи в чайной, это были безумно насыщенные двадцать четыре часа. (Ну, точнее, чуть меньше тридцати семи по местному исчислению, но для простоты восприятия я склонен округлять и подгонять цифры под общие стандарты. Не благодарите.)

Как бы то ни было, всех подробностей я еще не знал, но отчетливо видел следы пережитого на ее изможденном лице. И чувствовал груз прожитых ею лет — точно так же, как искусный повар по одному лишь запаху на кухне способен распознать почерк соперника.

— Поведай, что с тобой произошло, — предложил я.