— Если приходится выбирать между подземельем и работой заклинательницей на благо королевства, я выберу последнее. Хотя и понимаю, что лорду Джеффриму это едва ли понравится…

— Джеффрим здесь не король. Король — я. — Взгляд Бодилога переместился на Красавчика. — Это крупный демон. Сильный. Ты можешь мне пригодиться, но чтобы больше ни слова об этих твоих лживых видениях. Если ты, как и положено, заключишь договор с демоном и проявишь себя хорошей заклинательницей, я, возможно, прощу твои прошлые прегрешения. Пока считай это испытательным сроком, а не полным помилованием.

Декабрина склонила голову и развела руки в стороны. Подошедший стражник бесцеремонно схватил ее и сковал цепями, однако на этот раз металл покрывал какой-то странный, мягкий материал грязно-белого цвета.

(Каучук. Да, он плавится, но из него плохой проводник, а это имеет прямое отношение к тому, с какой скоростью ведьма способна высвобождать огромные объемы тепла. Необходимость прожечь каучук, прежде чем добраться до металла, ее замедляет, и эта деталь намекает, почему познания в области пластмасс в этом мире оказались куда более продвинутыми, чем можно ожидать при их уровне развития техники. Вы ведь думали, что эта ниточка никуда не приведет?)

Джеффрим со значительным опозданием показался из бокового коридора, но к тому моменту Декабрину уже уводили прочь. Она представляла, какую досаду он должен был излить на короля, потеряв над ней контроль, однако лишь заметила, как лорд понимающе кивнул себе, сцепил пальцы и проводил ее взглядом.

«Пожалуй, такой исход его вполне устраивает, — подумала она. — Хотя он наверняка придет в ярость оттого, что Флинт сумел ускользнуть. Если сумел… Доблесть, пошли ему спасение».

Пока она будет оставаться среди заклинателей, Джеффрим по-прежнему сохранит к ней доступ и она, по сути, окажется взаперти. Но для ее целей у этого заточения есть одно ключевое преимущество: она окажется среди людей, способных объяснить ей, что вообще значит быть ведьмой.

Декабрина шагала с высоко поднятой головой, точно зная, что рисунки с ней в цепях скоро украсят первые полосы газет. Немалое достижение — попасть в заголовки два дня подряд. Когда тюремная карета повезла ее, поднимаясь по пандусам, к самому сердцу Мегалита, она тревожилась лишь о том, удалось ли Флинту сбежать.

Узнать об этом ей предстояло нескоро, поскольку прореха в груди Мегалита в конце концов поглотила ее карету. Свернувшийся на полу Красавчик без всякой иронии принялся тихо поскуливать. Она вернулась к сердцу: на сей раз не в качестве почетной гостьи на экскурсии, а как рабыня.

Глава XXXVII

Покинув карету, Декабрина завороженно уставилась на сердце и пронзающий его клинок. Оба купались в мягком багровом сиянии кристаллической плоти. Стражники поспешно погнали ее к туннелю заклинателей. Пятеро мужчин выказывали явный страх, словно перед ними была гадюка, и держали ее впереди себя на прицеле нескольких копий. Красавчик попытался остаться в карете, но теперь они были неразрывно связаны: Декабрина чувствовала, как что-то резко тянет ее за душу, и демону приходилось покорно плестись следом.

Солдаты следили за ними в оба: караулили Декабрину и держали наготове бесполезные копья, нацеленные на демона, пока не достигли крошечного поселения, притаившегося в глубине туннелей. Несмотря на сгустившиеся сумерки, горстка людей в мантиях еще не спала: они пили вечерний чай, заваренный на успокаивающих травах, пахнущий мятой и сиренью. При виде конвоя все поднялись со своих мест. Декабрина заметила женщину с серебристыми волосами до плеч: почтенный возраст превратил кожу ее лица в мягкие, дряблые складки.

Декабрина не сомневалась: эта женщина — ее звали Веоним — сразу узнала в ней сообщницу Флинта. Веоним явно была здесь за главную. Она в ужасе прижала руку к груди, испугавшись, что Декабрина выдала их тайные, изменнические встречи. Однако страх сменился недоумением, когда солдаты развязали пленнице руки и грубо толкнули вперед.

— Принимай пополнение, ведьма, — бросил гвардеец. — И смотри, чтоб глаз с нее не спускали.

Декабрина подняла голову, глядя на них сквозь колтуны нечесаных волос. Когда она вообще причесывалась в последний раз?.. Неужели только сегодня утром, когда шла умолять о пощаде для Флинта? Этот день казался вечностью. И уж кто-кто, а она знала в этом толк: ей ведь довелось прожить больше полувека всего за одну минуту. Посмотрев на заклинателей, Декабрина замерла: вдруг они обозлятся на нее за то, что она нарушила их уединение?

— Ох, бедное дитя. — Веоним поспешно шагнула навстречу и крепко ее обняла. — Ну и денек у тебя выдался.