Этого человека она могла получить лично для себя. Из чистого эгоизма.

(Вы простите ей в этот миг пробуждения некоторую безрассудную влюбленность. Да, они были знакомы совсем недолго, а в книжках это обычно служит тревожным знаком, поскольку в них речь чаще идет о молодых людях, которые, уж простите, глупы. Когда становишься старше и чужие игры приедаются, подобрать хорошую пару немного проще. Или, быть может, мы просто утешаем себя этим, чтобы оправдать спешку, которая неизбежно приходит с пониманием того, что завтрашних дней осталось меньше, чем вчерашних.)

Декабрина следовала за Флинтом по коридору, пока он вновь не замер и не склонил голову. Мгновение спустя она и сама невольно ахнула. Это был голос короля. И Джеффрима.

Флинт тут же притянул ее к себе и зажал ей рот ладонью — мягким, но непреклонным движением. Голоса за стеной приближались.

— …меня всерьез тревожит охрана стен, ваше величество, — доносился голос Джеффрима. — Дворцовые солдаты верны мне, но среди тех, кто стоит на стенах, полно людей Дрейкса. Я… не удивлюсь, если они откажутся стрелять по кораблям герцога Кирда, если тот прознает о наших неурядицах и двинется вперед.

— О небеса, — испуганно произнес король. — И что ты предлагаешь?

— К сожалению, чистки. Нам необходимо стремительно, под покровом ночи, обезглавить командование крепостной стражи, пока этот зверь не успел огрызнуться.

— С такой работой лучше всего справился бы министр тайной службы, — громко вздохнул король. — Как жаль, как жаль… Казни его. Сегодня же, Джеффрим.

— Но, ваше величество…

— Сегодня же. Я король, и ты делаешь то, что я говорю. Не вздумай снова со мной пререкаться. Впрочем, разрешение на чистки я тоже даю. Обезопась трон.

— Все будет исполнено, ваше величество.

Его голос, едва слышный сквозь толщу стены, заставил Декабрину содрогнуться от холода. Джеффрим рассуждал о казни солдат столь буднично, что она сразу вспомнила его силуэт во тьме подземелья. Он походил скорее на насекомое, нежели на человека.

— А что, если этого окажется мало, ваше величество? Герцог становится все более дерзким.

— Мы ведь сможем с ним совладать? А что, если… я женюсь на его дочери?

На сей раз ахнул Флинт, и Декабрина услужливо зажала ему рот ладонью, пока его рука все еще укрывала ее губы. Он встретился с ней взглядом, и она почувствовала, как он улыбается под ее пальцами.

— Сомневаюсь, что герцог Кирд согласится, судя по его письмам. Ваше величество… если они нападут, нам не удержать оборону. В артиллерии иссякают запасы пригодного демонского камня. Для вашей безопасности нам необходим запасной план.

— Мы можем сбежать?

— Вы думаете, он не бросится в погоню? — настаивал Джеффрим. — Боюсь, вы находитесь в смертельной опасности, ваше величество, и я ума не приложу, как нам быть.

Воцарилось молчание. А затем из уст короля прозвучала пугающая фраза:

— Демон. Пора его выпустить.

— Ваше величество, боюсь, он вас погубит. Это слишком опасно.

— А что, если я передам тайные слова кому-то другому? Пускай попробует? Дрейкс и Флинт оказались предателями, но… Петва ведь изучала демонов? К тому же она моя наиболее вероятная наследница. Эти слова принадлежат ей по праву рождения.

Декабрина буквально физически ощутила удовлетворение в голосе Джеффрима, когда тот, незаметно подтолкнув короля к нужному решению, ответил:

— Полагаю, эта сила — оружие, которое Пророк завещал нам использовать, иначе зачем оставлять способ разрушить замок? Позвольте мне переговорить с вашей племянницей. Возможно, ваше величество, в этой мысли есть зерно истины.

— Тебе не нужно ни с кем переговариваться, — отрезал король. — Я сам все обдумаю и решу. В конце концов, это мой план. Опасность подстерегает на каждом шагу. Нужно постоянно следить, постоянно слушать… Сперва обеспечь безопасность городских стен. С Петвой мы побеседуем после.

Его голос начал удаляться, так что Флинт убрал ладонь от губ Декабрины, и она сделала то же самое. Они переглянулись, осознав, насколько близко снова оказались друг к другу, причем на нем почти не осталось одежды…

Кашель в коридоре заставил обоих вздрогнуть. Флинт внутренне подобрался, подвел ее к другой паре смотровых щелей, прикрыл рукой фонарь и заглянул внутрь. Затем уступил ей место, и она увидела, что Джеффрим задержался после ухода короля.

В полном противоречии с той силой и властью, что он источал во время допроса, сейчас он стоял, прислонившись одной рукой к стене, а другой прижимая к губам платок. Когда он опустил ткань, та оказалась обагрена кровью. Он невыносимо долго разглядывал пятно, а затем лицо его сделалось мрачным. По этой гримасе Декабрина все поняла. Одно дело — думать о собственной кончине как о каком-то далеком событии, неизбежном, но незаметном. И совсем другое — точно знать, что приближаешься к обрыву в карете без кучера. Она сама бывала в таком положении и знала это ощущение.