Ему потребовались три мучительные секунды, чтобы принять решение, после чего он кивнул, и они обняли друг друга. Обхватив ее руками за талию, Флинт с грацией танцора развернул ее и прижал к кирпичной кладке.

А затем они наконец поцеловались.

Глава XXXV

Это было великолепно. Жесткая щетина колола кожу, жар его губ словно возвращал ей то, что она растеряла незадолго до этого в огне, и внутри расцветало нечто, что она давно считала мертвым. Страсть, голод. Декабрина прижималась к нему не в борьбе, а с нетерпением. Она вскинула одну ногу, обнимая его, заставляя стать еще ближе, запустила обе ладони в его волосы и притянула его голову к своей, словно пытаясь слиться воедино.

Именно этого она хотела. Именно в этом нуждалась все те долгие годы. Животная страсть. Напор губ, бешено бьющееся сердце и прерывистое дыхание мужчины, который оставался с ней не просто потому, что она оказалась рядом, а потому, что именно она ему нужна. Барк дарил страсть без нежности, Матин — совсем наоборот. Один выбрал ее сам, другого выбрала она, но ни один не стал тем, кого ей по-настоящему хотелось.

Флинт… с самого первого мига раскусил ее притворство, говорил с повадками человека, который действительно успел пожить. Он дерзко смеялся и будоражил ее ум словами, неприемлемыми в чопорном Приречном — городе, где она так и не прижилась, как ни пыталась переделать себя.

Декабрина желала его с той самой секунды, как он заговорил о терзающем его холоде, точно таком же, какой знала она. И теперь он дарил ей то самое тепло, о котором она мечтала…

— Нам пора, — произнес Флинт, а затем снова поцеловал ее.

— Мир все равно катится в пропасть. — Декабрина ответила на поцелуй.

— Вы оба очень странные, — подал голос Красавчик.

— Если это кажется тебе странным, — отозвалась Декабрина, положив голову на плечо Флинта и пытаясь обнять его так, чтобы перехватило дыхание, — значит, ты плохо наблюдал за людьми.

— С чего ты взяла, будто я не нахожу вас странными постоянно? — лениво зевнул Красавчик.

— Неужели это случилось? — спросила она, закрывая глаза и вдыхая запах Флинта. — Это взаправду?

— Взаправду.

— Я все время боюсь, что все исчезнет. Как прежняя жизнь. Флинт, это по-настоящему?

— Держись за меня. И верь, что все по-настоящему.

Декабрина обняла его и приняла. Его самого. И то, чем все это являлось. Это слово она не отваживалась произнести вслух. Но он, как и всегда, нарушил условности.

— Любовь моя, — прошептал Флинт.

Декабрина открыла глаза и увидела, что он склонил голову набок, с нежностью разглядывая ее.

— А теперь нам нужно идти, любовь моя. Нельзя отвлекаться, пока мы не спасем королевство. Сохраняем собранность. Делаем то, что должно.

Она кивнула.

И именно в это самое мгновение его одежда растаяла.

(Я ведь предупреждал, что такое порой случается. Его держали в тюрьме, не давая возможности переодеться. Рубашка и брюки продержались довольно долго, с учетом обстоятельств, но всему есть предел. Они попросту стекли на пол, оставив его в одних лишь тесных шортах, напоминающих плавки.)

Флинт посмотрел вниз и отстранился.

— Что ж, не слишком героически.

— Это были речные вещи? — Декабрина прикрыла рот ладонью, чтобы скрыть улыбку.

— Ты хоть знаешь, как тяжело раздобыть хорошо сшитый костюм в этом городе? Все их рисуют, но никто не шьет. И все же речная одежда ощущается гораздо приятнее любой другой.

— Но тебе ведь запрещено?

— Любовь моя, — от этого слова ее сердце снова радостно затрепетало, — я ведь шпион. Пробраться к реке для меня задача не из трудных. — И все же он покраснел под ее пристальным взглядом. — Что?

— Похоже, до тебя не дошло извещение. Пожилым мужчинам полагается быть дряблыми и слабыми.

— Вот что требуется в моем возрасте, чтобы иметь хоть какой-то шанс в драке. Ты сама видела, как все прошло недавно. — Он хмуро посмотрел на нее. — Ты закончила?

— Просто пытаюсь вспомнить твои слова, сказанные давеча в чайной. «Потрясающий вид всегда заслуживает высокой оценки»? Как думаешь, я смогу нанять кого-нибудь, чтобы набросать твой портрет? Я бы взяла себе несколько копий.

Флинт рассмеялся:

— Ладно, хорошо. Я это заслужил.

— К несчастью, — прибавила Декабрина, снова цитируя его, — разглядывать тебя, конечно, весело, но…

— У нас полно дел, — закончил Флинт и глубоко вздохнул, собираясь с силами. — Давай помолчим, впереди крыло министров. Стены здесь тоньше, и нас могут услышать, если станем болтать. Оттуда можно выскользнуть через черный ход.

Декабрина кивнула и пошла за ним, весьма гордая тем, как быстро ей удалось совладать с любопытством. Но… она наконец принимала ту часть собственной души, которая на протяжении всей этой второй жизни твердила ей то, о чем Красавчик заявил напрямую: возможно, она отдала слишком много себя городу, королевству и людям, которых любила.