— Я рад, потому что так и должно быть. — Флинт встретился с ней взглядом. — Я обещаю, что эти две вещи правда. Первая: я остановился, едва понял, что происходит. Я уже говорил это прежде, но тебе нужно знать, что я не лгу. Я уехал и поклялся никогда больше не совершать подобного промаха.

Декабрина кивнула.

— Что заставило тебя в итоге так поступить?

Флинт оглянулся на туннель и внезапно показался еще старше своих лет. Лицо его скрылось в полумраке.

— Мелси сказала, будто знает, что я всегда буду ее защищать. Эти слова поразили меня, Декабрина, ведь я осознал, что не люблю ее. Она была мне дорога, но… боюсь, мне просто хотелось снова почувствовать себя молодым. А Мелси? Не берусь судить о ее чувствах, но в ее глазах я видел не любовь. То был взгляд девочки, которой нужны учитель и защитник.

— И… кем ты видишь меня?

Флинт улыбнулся, и она готова была поклясться, что к нему возвращается былая искорка.

— Пожалуй, это добрый знак, раз я то и дело оборачиваюсь в надежде увидеть старуху.

— Любая женщина мечтает услышать, что ты то и дело забываешь, как она выглядит.

— Если так пойдет и дальше, я слышал, можно раздобыть экземпляр одной примечательной газеты…

Декабрина пихнула его в плечо.

— Ты понятия не имеешь, до чего непристоен этот рисунок.

— Ты права, не имею. Потому что кое-кто устроил мне арест.

— Я же извинилась!

— Ну, подписка у меня все равно оформлена, так что дома меня ждет личный листок…

— Который мы незамедлительно сожжем, едва выберемся из этой передряги.

— Само собой. Хотя, как джентльмен я обязан скупить весь тираж в городе. — Его глаза лукаво блеснули. — Чтобы никто другой не смог его раздобыть. Чтобы ты принадлежала только мне.

— Значит… у нас все по-настоящему?

Искорка угасла, и улыбка сошла с лица Флинта: он поморщился от боли и прислонился к стене.

— Не знаю. Каждый раз, когда все кажется правильным, я вспоминаю про эту ногу и это тело. Через десять лет, а порой по утрам мне кажется, что через пять, силы окончательно меня покинут. Эта нога прикует меня к постели. Я перестану быть просто медлительным и превращусь в немощного калеку. Любая женщина рядом со мной из возлюбленной превратится в сиделку. Я не пожелал такой участи для Мелси, ведь я знал, что не люблю ее, и подозревал, что она не любит меня. Отчасти поэтому я и сбежал. — Он хмыкнул. — Ну, точнее, ухромал.

Декабрина лучезарно улыбнулась.

Он нахмурился.

— Не смотри на меня так. Теперь ты знаешь, что у меня было полно возможностей остановиться до того, как я разобью ей сердце, но я промедлил. В итоге мне пришлось вернуться в город, где король подозревает во мне предателя, и покинуть двор, где я восстановил против себя герцога, отвергнув его дочь. А он ведь хотел, чтобы мы были вместе, полагал, это удержит меня в узде.

— Порой, Флинт, хорошего выбора просто нет. И порой требуется целая жизнь, чтобы это осознать. Мой второй муж? Я вышла за него ради денег.

Он удивленно посмотрел на нее.

— Я нищенствовала. Ушла от Барка, своего первого мужа, потому что он меня бил, но затем он стал мэром и превратил мою жизнь в ад. Я нашла выход. Единственный доступный мне путь.

Флинт медленно кивнул.

— В самом конце мы с Матином были близки. Но я твердо знала, что он не любит меня по-настоящему. Ночь мы проводили вместе. А на следующий день я заставала его в кабинете в полном одиночестве перед портретом покойной жены. Он плакал. Я ничего не говорила и не мешала ему, потому что, по крайней мере, мне не было холодно. По крайней мере, я не была одна.

Флинт повернулся к ней, и Декабрина увидела, как эти слова отозвались в его душе.

— Я говорил тебе, что две вещи правдивы. Что ж, вторая звучит так. Я жульничал в картах, в костях и в самой жизни, но никогда не обманывал женщину. Жизнь у меня была суровой, и обо всех ее подробностях ты можешь расспросить меня, едва мы окажемся на свободе. Тебя может потрясти, что я совершал во имя короны, но если мы в итоге решим быть вместе, я хочу пообещать: тебе не придется переживать, что я стану коситься на сторону.

Декабрина шагнула к нему.

— Значит, у нас все по-настоящему?

— Я… — Флинт откашлялся, внезапно поддавшись чувствам. — Декабрина, я человек азартный.

— И я — твоя ставка?

— Самая главная. Из тех, когда любой мало-мальски разумный человек понимает, что нужно двигать на кон все фишки до единой, ведь пусть это и не верняк, но если ставка сыграет… О, если она сыграет…

— Сыграет, — прошептала она. — Мы справимся.

— Мне хочется верить. Об одном своем шаге при дворе герцога я не жалею. Именно там я осознал, что обязан помочь возвести на престол лучшего короля. Стать открыто героем, а не каким-то тайным отравителем, строящим из себя щеголя. Мне виделся… дом. Декабрина… когда мы с герцогом начали планировать настоящие перемены, мне было приятно чувствовать себя нужным. Необходимым.

— Я знаю.

— Нам пора. Любое упущенное мгновение приближает момент, когда тех стражников внизу обнаружат.

— Я знаю.

Ни один из них не двинулся с места.

— Чего ты хочешь? Что тебе нужно?

— Ты сам знаешь, — прошептала она.