Флинт сделал все, чтобы заставить жестокость и смерть обняться. Понимая, что численное преимущество не на его стороне, он использовал проверенный прием и попытался дезориентировать противников. Вонзил нож в руку одного из гвардейцев, когда тот только поднимался со стула, а затем пнул стол, отчего единственный в комнате фонарь рухнул на пол, расплескав горящее масло и превратив все в зловещий, колеблющийся кошмар. Граф выхватил шпагу из ножен раненого, но прикончить беднягу не успел: на него набросился другой. Флинту все еще хватало мастерства — поразительного, с учетом всех обстоятельств, — чтобы отбиться и даже ранить стражника в бедро, но именно тогда бой обернулся против него.

Двое невредимых солдат пошли на него вместе, сверкая клинками. Тяжело дыша и хрипя, Флинт вынужден был отступить в угол. Подобный обмен ударами изматывает человека с пугающей быстротой: если вам никогда не доводилось участвовать в таком бою, вас бы поразило, одна минута в грохоте стали кажется вечностью.

В конце концов сгубила Флинта вовсе не нога, хотя она, безусловно, сыграла свою роль. И даже не численное превосходство противника: будь в комнате всего двое гвардейцев, он бы победил. Нет, все дело в том, что ему шел седьмой десяток, а его соперникам — нет. Возраст — главный грабитель мастерства: каким бы умелым ты ни был, тело или разум со временем сдают, и яркие шедевры великого живописца превращаются в нелепую мазню.

Декабрина наконец опомнилась и, как всегда, верно оценила обстановку. Драться она не стала. Ей вообще ни разу не доводилось видеть обнаженный меч, если не считать того, что висел над очагом в трактире, но она смотрела, как Флинт сдает позиции, и понимала, что значит оказаться прижатым к стене, истекая потом и готовясь к последнему бою.

— Красавчик, — позвала она шепотом. — Можешь заставить мои глаза светиться, как у Петвы?

— Да, но…

— Делай! — Она влетела в караульную и прижала ладони к столу, высекая последние искры из тлеющего внутри уголька.

Странное дело: пламя поначалу никак не желало перетекать на дерево. С какой стати ему противиться, если железо не возражало? И все же ей удалось поджечь столешницу вокруг своих ладоней, и в тусклом свете разлившегося масла ее глаза вспыхнули мощным сиянием.

— Стоять! — гаркнула она со всем авторитетом бабушки и свежими молодыми легкими. — Бросайте оружие или умрете!

Солдаты с ужасом обернулись в ее сторону, заметив Красавчика. Тот взобрался на стол подле поднимающегося дыма и языков пламени вокруг ее рук. Помня о всеобщем безотчетном страхе перед демонами, Декабрина правильно рассудила, что столичные жители мало смыслят в колдовстве. А эти понятия не имели, на что она способна. Конечно, она и сама этого не знала, но какая разница, если умеешь излучать уверенность и смотреть правильным взглядом. (Когда твои руки буквально горят, это тоже здорово помогает.)

— Кто умрет первым?

Два меча с лязгом упали на пол.

— Перевяжите товарищей, — распорядилась она, пока Флинт устраивался подле нее с обнаженным клинком, не теряя бдительности.

Он одобрительно кивнул ей, когда двоим раненым солдатам оказали достаточную помощь, чтобы те не испустили дух. После этого запер четверых стражников в камере: обезоруженных, без ключей, испуганно жмущихся друг к другу под пристальным светящимся взглядом Декабрины.

Когда они поспешно вернулись в караулку и подобрали фонарь, где еще оставалось немного масла, граф произнес:

— Пожалуй, мне следовало пропустить тебя вперед, а самому спрятаться за твоей спиной.

— Флинт, ты отлично справился. — Декабрина коснулась его руки, пока он проверял следующий коридор. — Их ведь было четверо.

— Не пытайся подсластить пилюлю, — проворчал он. — Я стар, Декабрина. Мне нужно об этом помнить.

С учетом того, как он вел себя прежде, вряд ли ему грозит об этом забыть. Пожалуй, он думал о своем возрасте даже слишком много. Впрочем, говорить она ничего не стала: пока они без происшествий продвигались по подвалу, он заметно повеселел. В одном из коридоров Флинт потянул за скрытый рычаг за картиной и открыл потайной ход в стене.

Декабрина прижала ладонь к губам.

— Совсем как в книжках?

— Книжки похожи на настоящую жизнь, — отозвался Флинт, пропуская ее внутрь. Красавчик поплелся следом. — Ни один король не пожелает оказаться запертым в собственном дворце во время осады, да и всегда нужно что-то втайне пронести или вынести. Эти туннели не столь обширны, как уверяют легенды, но нам сойдет.

Внутри все оказалось гораздо грязнее, чем она воображала: блеклая кирпичная кладка и неровный пол. Без Красавчика и уцелевшего фонаря они очутились бы в кромешной тьме, к тому же ход был настолько узким, что она то и дело задевала плечами стены. Но Флинт был прав: им сойдет.