Хейвен быстрым движением убирает от меня все столовые приборы.

— Если очень захочу, я ему прямо стол швырну, — предупреждаю её.

Арес посылает мне смачный воздушный поцелуй и исчезает, размахивая руками так, будто зал тонет в овациях.

Харон забирает микрофон и первым делом издаёт долгий вздох.

— Итак, господа. К счастью, мы почти закончили, а потом снова сможем веселиться и пить, чтобы забыть всё, что только что услышали.

Завершает череду Афина.

Грациозная и одновременно угрожающая, она идёт босиком: туфли на каблуках она отбросила в сторону сразу после окончания церемонии.

— Я знаю, чего вы ждёте, — начинает она. — Что самая холодная и беспощадная Лайвли хотя бы сегодня растает и выдаст речь, набитую сентиментальностью и милыми словами, которых раньше никогда не произносила. Так вот — вы ошибаетесь. Прежде всего потому, что я к такому не привыкла, а ещё выступаю последней, так что, по-моему, остальные уже сделали и сказали достаточно. Хотя, если подумать, действительно красивыми были только речи Аполлона и Хелл…

— А моё стихотворение? — восклицает Лиам с распахнутым ртом. — Вам не понравилось? Оно было плохим?

Он обращается к остальным, теперь уже снова сидящим за столами.

Афина его игнорирует.

— Я здесь, чтобы представить вам финальное произведение этой серии тостов. Проект, над которым мы работали целый месяц. Не потому, что он был особенно сложным, а потому, что, как вы сами понимаете, участвовавшие в нём люди, — она кивает в сторону остальных членов семьи, — далеко не все отличаются сговорчивостью и простотой в управлении. Вот что у нас получилось.

Из угла, которого я раньше даже не замечал, появляется прямоугольный белый экран, и его устанавливают напротив нас с Хейвен.

С помощью Харона, Аполлона и Афины включается проектор.

На экране появляется поставленное на паузу видео.

— Готовы? — спрашивает Аполлон.

— Не думаю, но всё равно запускай, — отвечаю я.

Воздух наполняют знакомые ноты I Love Rock ’n’ Roll.

На экране возникает надпись:

Best of семьи Лайвли

О господи.

На видео Лиам в чёрном парике, а на неправильной стороне лица у него ужасно нарисован шрам.

В руке он держит яблоко и соблазнительно смотрит в камеру, пока мимо него проходит Арес в рыжем парике, который, насколько я понимаю, изображает Хейвен.

— Лиам, ты должен сказать реплику! — шипит чей-то голос за кадром.

Он выходит из образа.

— А какую, ребята?

— «Ты ошибаешься».

— Я знаю, что ошибаюсь, но если вы скажете мне реплику, я смогу продолжить сцену!

— Нет, «ты ошибаешься»!

— Да понял я, скажите только, какую…

— Реплика и есть «ты ошибаешься», долбоёб! — накидывается на него Арес-Хейвен. — На, оставь мне в руке надкусанное яблоко и давай уже закончим эту сцену.

Лиам-Хайдес смотрит на фрукт.

— Я не могу её съесть. Ненавижу яблочную кожуру, сначала почистите мне её.

Экран темнеет.

Хейвен хохочет как сумасшедшая вместе с остальными гостями.

Во втором эпизоде главным героем снова оказывается Лиам, на котором одни боксеры. Его тело с головы до ног покрыто блёстками. Я сразу понимаю, что они воссоздают хэллоуинскую вечеринку в Йеле — первую, на которой побывала и Хейвен.

В следующей сцене рыжий парик Хейвен уже на Посейдоне, а меня играет Гермес, который кормит Поси зёрнами граната.

— Открывай рот, Persefóni mou, давай.

Мне хочется провалиться сквозь землю.

И передушить их всех по одному.

А потом где-нибудь спрятаться и уже там посмеяться, чтобы не доставлять им никакого удовольствия.

Дальше мы видим Ареса с рыжими волосами, который раздевается и остаётся с голым торсом. К коже у него приклеен лист бумаги с надписью:

СИСЬКИ КОЭН

Афина, играющая саму себя, фотографирует его.

Есть даже сцена нашего с Хейвен первого боксёрского поединка во время игр Тены. Точнее, тот момент, когда Лиам врывается в комнату и обещает ей помочь, а потом тут же отступает и заявляет, что она независимая женщина и прекрасно справится сама.

Я едва не прыскаю со смеху, когда показывают закадровый фрагмент, где Арес спрашивает:

— А сцену, где Аполлон надрачивает до смерти, потому что всю жизнь один, мы снимать не будем?

Зато потом он снова появляется — в каштановом парике до плеч и тунике, которая должна изображать одеяние Иисуса. Он стоит на табуретке с петлёй в руке.

Подмигивает в камеру.

— Хочешь сыграть в «Виселицу»? Давай, если победишь, превращу тебе немного воды в вино.

Есть даже сцена со мной, которого играет Тейя: я пишу пост в Tumblr.

Но самое лучшее начинается, когда Арес играет самого себя. Рядом с ним — сделанный из бумаги саркофаг и бутафорские языки пламени. В руке он держит зажигалку и восклицает:

— Ассорти из Тутанхамона на гриле?