Игра Олимпа: Освобождение (ЛП)

( Игра Богов - 6 ) ХейзелРайли

Они открыли Пандору, столкнулись с самыми тёмными тайнами своего прошлого и наконец обрели свободу, за которую так долго боролись. И всё же между стенами кампуса Йеля и залитыми солнцем пляжами Калифорнии Лайвли очень скоро понимают: счастливый конец — это не точка назначения, а ежедневная битва с собственными демонами.

Пока Хайдес и Хейвен готовятся поклясться друг другу в вечной любви, Аполлон должен решить, готов ли он раз и навсегда порвать с болью прошлого. Посейдон гонится за волной со вкусом прощания, которого он никогда не хотел произносить, Афина надеется наконец расшифровать карту собственного сердца, а Дионис ищет свет на дне бутылки — и находит его в глазах того, кто никогда не считал его неудачником.

Гера тоже бросает вызов своей судьбе, чтобы понять: любовь — не проклятие. Аресу же предстоит столкнуться со светлым наследием своего отца Гипериона, а Гермес, душа любой вечеринки, учится превращать тишину воспоминаний в новую мелодию. Тени Кроноса и Крио постепенно блекнут, освобождая место для новой, утешительной истины: настоящее освобождение — не в том, чтобы стереть свои раны, а в том, чтобы научиться носить их с гордостью.

Хейзел Райли

Игра Олимпа: Освобождение

Название: Game of Olympus. Catarsi / Игра Олимпа: Освобождение

Автор: Хейзел Райли / Hazel Riley

Серии: Game of Gods #6 / Игра Богов #6

Перевод: nasya29

Редактор: nasya29

ИГРА НАСИЛИЯ. Аполлон

Глава 1. КРАСНЫЙ БАРХАТ

В греческой мифологии Аполлон, сын Зевса и Латоны, родился на острове Делос, входящем в архипелаг Киклады. Как бог искусств, Аполлон часто связан с Музами и изображается с кифарой в руках. В других случаях он держит лук — двойственный символ его грозной силы: он мог защищать смертных и отводить от них беды, но при необходимости также насылать мор и внезапную смерть.

Лав

Сегодня один из тех дней. Один из тех дней, которые я ненавижу всей душой и в которые мне хочется поехать в тир и стрелять, пока не закончатся все доступные патроны.

Это те дни, когда Аполлон замыкается в себе, отгораживается от мира и не даёт мне ни единого шанса ему помочь.

Прошло уже семь месяцев с тех пор, как мы открыли Пандору. Семь месяцев с тех пор, как умер Уран, Рея оказалась под следствием, а ребята наконец освободились от ужасов, на которые их обрекли патриархи семьи Лайвли.

Как бы ни сложился для них счастливый конец после стольких страданий, горькое послевкусие всё равно осталось. Никто почти не говорит о том, что на самом деле значит счастливый конец после настолько трагичной истории. Многие истории заканчиваются тогда, когда проблемы решены, чтобы читатель или слушатель мог попрощаться с героями на светлой ноте. В реальности всё иначе, потому что после счастливого конца остаётся посттравматический стресс. Счастливая жизнь не начинается мгновенно. Сначала приходится разбираться с тем, что оставили в тебе пережитые события.

И пока такие люди, как Гермес, Хайдес и Афина, ходят на терапию и находятся под наблюдением в том числе специалистов ЦРУ, такие, как Аполлон, не хотят говорить о своих чувствах даже с братьями.

Сценарий всегда один и тот же. Я понимаю, что сегодня один из таких дней, в ту секунду, когда Аполлон переступает порог квартиры, которую я сняла неподалёку от кампуса Йеля. Его плечи опущены сильнее обычного, его «привет» едва слышно, а прекрасные зелёные глаза не ищут моих. Он отводит взгляд в надежде, что я не пойму, как ему плохо.

Это первый признак. Потом появляется второй. Аполлон целует меня в висок и, ничего не спрашивая, садится за кухонный стол с учебниками по медицине и принимается заниматься. Я спрашиваю, как он, а он уходит от ответа настолько искусно, насколько это вообще возможно. Поначалу я даже не понимала, что он избегает вопроса, потому что его тактика продумана до мелочей. Он отвлекает меня, роняя книгу, которую я поднимаю раньше него. Или делает вид, будто получил невероятно важное сообщение от Хайдеса, Хейвен или кого-нибудь ещё из семьи.

Каждое моё оставшееся без ответа «как ты?» — словно удар ножом, от которого перехватывает дыхание.

В такие дни мне едва удаётся заставить его посмотреть мне в лицо. А когда это всё-таки происходит — от безысходности и потому, что он понимает: вечно избегать меня не получится, — у меня сердце проваливается куда-то в грудь. Я никогда не видела настолько печальных глаз, как у Аполлона в его плохие дни.

Я прекрасно знаю, через что он прошёл в детстве, когда его биологическая мать страдала от депрессии. Я знаю, понимаю, и после всего, что случилось с ним за последние годы… мне самой приходится ходить на терапию, чтобы всё это переварить.