Гермес, пытаясь не захлебнуться в реке слёз, которые льются у него вместе со мной и моими подружками невесты, украдкой показывает на Лиама и смотрит на Хайдеса.

— Первая ставка «ФантаСвадьбы» сыграла, — едва выговаривает он.

Церемониймейстер хлопает его по плечу и жестом предлагает Аполлону утешить брата, а затем слегка аплодирует, удовлетворённо переводя взгляд с меня на Хайдеса.

Осталось лишь скрепить это обещание.

Хайдес надевает кольцо мне на безымянный палец и произносит:

— Этим кольцом я беру тебя в жёны.

Я делаю то же самое с его кольцом и в свою очередь произношу:

— Этим кольцом я беру тебя в мужья.

Церемониймейстер поднимает руки и кладёт ладони нам на плечи, слегка сжимая их в тёплом, почти дружеском жесте. Клянусь, у него блестят глаза. Кажется, расчувствовался даже он.

— Официально объявляю вас мужем и женой, — провозглашает он. — Можете поцеловать друг друга.

Я не успеваю даже моргнуть.

Ладони Хайдеса обхватывают моё лицо и притягивают меня к нему. Через секунду знакомые губы целуют меня так, словно это происходит впервые.

Из всех поцелуев, которыми мы обменялись, этот, пожалуй, мой любимый.

В нём вкус всей боли, которую мы пережили, и всей радости, что из неё родилась. Наше сошествие в Аид и последовавшее за ним восхождение в Рай.

И теперь, когда Хайдес дал этому название, я наконец могу назвать чувство, которое всегда испытывала к нему.

Та самая квантовая запутанность, связавшая нас ещё в детстве и из которой я никогда не захочу — да и не смогу — вырваться.

Часть меня.

Моя навсегда.

— Всё, можете уже прекращать, смотреть противно! — орёт Арес.

Последовавший за этим болезненный вопль даёт мне понять, что кто-то отвесил ему очередную за сегодня затрещину. И, думаю, далеко не последнюю.

Хайдес отстраняется всего на несколько миллиметров, а затем проводит большим пальцем по моей щеке.

Мы не отходим друг от друга даже тогда, когда церемониймейстер объявляет:

— С огромной радостью впервые представляю вам как мужа и жену — Хейвен и Хайдеса.

Гости разражаются аплодисментами, слышатся даже свист и радостные возгласы. Некоторые из них доносятся со стороны Геры, Хелл и Гермеса.

Но Хайдеса это, похоже, совершенно не интересует.

Он продолжает смотреть только на меня и оставляет несколько лёгких поцелуев на моей щеке и кончике носа.

— Ты ведь не пожалеешь, что вышла за меня? — шепчет он.

— Пожалею?

— Да. Когда нам будет по восемьдесят, а моя кожа по-прежнему останется великолепной, в отличие от твоей, потому что ты не слушала моих советов по уходу. И тогда тебя охватит такая чудовищная зависть, что она начнёт раздирать и терзать наш брак, пока не уничтожит нашу любовь навеки…

— Меня больше удивляет, что ты вообще думаешь, будто сможешь терпеть меня до восьмидесяти, — признаюсь я, едва сдерживая смешок.

— Я рассчитываю на то, что мужчины в среднем живут меньше женщин. Но если хочешь серьёзный ответ… я буду терпеть тебя до конца своих дней. А когда они подойдут к концу, я отправлюсь искать тебя, где бы ты ни была. В Аду, Чистилище, Раю — где угодно, что бы ни существовало после смерти.

Я прикусываю губу, готовясь снова его поддеть, как мы делали с самого первого мгновения нашего знакомства.

— А если после смерти вообще ничего нет?

Он не колеблется.

Будто ответ был у него готов ещё до того, как вопрос успел оформиться у меня в голове.

— Я всё равно найду способ добраться до тебя.

И тогда мы будем ничем вместе.

 

Глава 3. «ТЫ ОШИБАЕШЬСЯ»

 

Аид, в отличие от многих других богов, не живёт на Олимпе, а обитает в царстве мёртвых. Он вовсе не злое божество, каким его часто изображают, а справедливый и суровый бог, поддерживающий порядок и не позволяющий мёртвым покидать подземный мир. Его главная задача — управлять потоком душ и следить за соблюдением погребальных обрядов, чтобы умершие могли занять отведённое им место в загробном мире.

 

Хайдес

Ника у меня на руках, и я стараюсь укачивать её как умею, следя за тем, чтобы движения не были слишком резкими. Хейвен сидит рядом со мной за столом молодожёнов, откинувшись на спинку стула. Она выглядит счастливой, наблюдая за гостями, заполнившими пространство вокруг нас.

Мы устроили всё в саду перед виллой: расставили круглые столы, украшенные всё теми же голубыми маками, свечами и гирляндами тёплых огней, которые очерчивают весь периметр праздничной зоны. Есть даже танцпол, на котором во что бы то ни стало настояли Гермес и Посейдон.

Хотя, если честно, мне кажется, им был нужен исключительно диджей-сет, за который отвечают Цербер и Харон — когда-то они работали в моём игровом зале здесь, на Олимпе. Несмотря на открытие Пандоры и финальную игру, мы остались на связи и прекрасно ладим. Кроноса и Урана они тоже терпеть не могли, что меня ничуть не удивляет.

Музыка начинает становиться всё тише, и Хейвен кладёт голову мне на плечо и шепчет: