— Будь здесь Термос, — отвечает Арес, — он бы уже лаял, что мы безответственные идиоты, и нёс прочую скучную чушь.

Лав выгибает бровь.

— И ты бы его винил? Ты попросил его одолжить тебе машину, не имея прав, а потом разбил её.

Арес направляет на неё указательный палец.

— Я никогда не говорил, что у меня их нет.

— Значит, они у тебя есть! — орёт она.

— Я никогда не говорил и что они у меня есть.

Раздаются всеобщие стоны.

Эта тайна уже становится по-настоящему невыносимой.

Когда-то она меня забавляла. Теперь мне хочется схватить Ареса за голову и снова и снова бить ею о стену, пока он не выплюнет правду.

— Ты его мать, ты-то наверняка знаешь, — шепчет Герм, толкая Тейю локтем. — Я тебе заплачу, если скажешь.

Тейя смеётся.

— Даже я не знаю. Но если бы и знала, ваше отчаяние слишком меня развлекает.

Арес тут же притягивает её к себе и целует в висок.

— Мами — моя лучшая подруга. Она никогда меня не предаст.

— Мами? — повторяет Афина, едва сдерживая смех.

Арес тут же выпячивает грудь и шумно фыркает носом.

— Да. Мами. Какие-то проблемы, Гадюка?

Они продолжают препираться, пока мой мозг не решает, что больше не желает их слушать, и переключается на тишину окружающей природы.

Новые пятничные игры.

Новое начало.

Потому что, в сущности, если что-то заканчивается, это ещё не значит, что с ним обязательно нужно прощаться.

Иногда оно просто меняется и остаётся частью твоей жизни, только уже в другой форме.

Разве не в этом смысл существования?

Переходить из одной точки в другую, меняясь, когда это необходимо.

Всегда смотреть вперёд, чтобы добраться до цели, и иногда оглядываться назад, чтобы не забывать, что у нас было, что мы пережили и что привело нас туда, где мы сейчас.

Я знаю, что должна попрощаться с этим счастливым днём.

Знаю, что должна попрощаться со временем, когда мы все жили в одном общежитии, ходили в одну кофейню и встречались в университетских коридорах.

Но ещё я знаю: в какой бы точке этого нового начала ни оказалась, я всегда смогу сыграть с ними ещё одну партию.

У меня всегда будет способ к ним вернуться.

Мускулистые руки Хайдеса обнимают меня и прижимают к его груди.

Я откидываю голову туда, где бьётся его сердце, и закрываю глаза.

— Уже знаю, что буду надрывать вам задницу каждую пятницу и выигрывать во всех играх подряд, — бормочу я.

Прямо у моего уха раздаётся тихий, чарующий смешок, который до сих пор способен вызвать у меня мурашки.

— А вот и нет, — возражает мой муж. — Stai sbagliando, Persefóni mou.

— Ты ошибаешься, моя Персефона.

 

ИГРА ПРИЛИВОВ. Посейдон

 

Глава 1. «СИНЯЯ ГОЛОВА»

 

Повелитель волн и морских глубин, Посейдон носит на голове шевелюру, отражающую его царство: голубую, как морская бездна, и волнистую, как волны, которые он сам поднимает. Неслучайно греки называли его «кианохайта» — «голубовласым».

 

Посейдон

— Ты бы предпочёл съесть ложку песка или чтобы тебя дёрнули за прядь волос?

Я резко вскидываю голову и щурюсь: девочка, которая только что со мной заговорила, слишком низкая, чтобы заслонить солнце, и лучи тут же бьют мне в глаза.

— Что?

Наверное, она моего возраста. Может, ей девять? Не знаю, я плохо умею определять, сколько людям лет. По-моему, маме и папе по пятнадцать, и, когда я им об этом говорю, они начинают хохотать как сумасшедшие. Зевс каждый раз меня поправляет и называет правильные цифры, но я всё равно их забываю, да и вообще не верится, что они настолько старые.

— Что бы ты предпочёл? Выбирай сам, пока я не решила за тебя!

Голос у неё звонкий и ужасно смешной. На ней ярко-голубой слитный купальник, а кожа такая бледная, что я удивляюсь, как она до сих пор не обгорела. Волосы — чернее всего, что я когда-либо видел, прямые и до самой талии, только среди тёмных прядей есть одна голубая, цвета океана. Глаза тоже чёрные, миндалевидные, а рот похож на маленькое сердечко. На ней жёлтые очки для плавания.

Я открываю и закрываю рот, не в силах придумать ответ. Чего ей от меня надо? Я её вообще не знаю. Подошла ко мне, пока я спокойно сижу здесь, у самого моря, и задала самый странный вопрос в моей жизни.

Моя нерешительность становится моим приговором. Её маленькая рука хватает меня за светлую прядь и со всей силы дёргает, заставляя вскрикнуть.

Она смеётся.

— Какой ты нежный! Надо было выбирать ложку песка.

— Ни один вариант не был нормальным!

Она кивает.

— Знаю. В этом и смысл моей игры. Оба варианта плохие, зато ты можешь выбрать тот, который похуже меньше.

Я растираю затылок там, где она схватила меня за волосы и потянула изо всех своих сил.

— Ужасная игра.

Девочка садится рядом со мной, хотя я её не приглашал.