Взглянув в его голубые глаза, смотрящие на меня с желанием и толикой надежды, я выдохнула и наконец приняла решение.

– Ну, так покажи мне свои навыки в деле. Не переживай, я оценю их по достоинству, – вызывающе проворковала я.

Мое согласие четко прослеживалось в этом предложении, и его глаза загорелись диким пламенем. Одним рывком он стянул с меня майку, оставляя в одном лифчике, а затем на траву полетели и мои шорты с трусиками. Вечерний воздух коснулся обнаженной кожи, заставив ее покрыться мурашками, но стыда не было. Не перед ним.

– А если нас кто-то увидит? – прошептала я, и на его лице появилась знакомая, безжалостная улыбка. Мы находились на достаточном расстоянии от его дома, ведь боялись, что артефакты могут повести себя неожиданным образом, но и все же…

– Ты сама знаешь ответ на этот вопрос. Этот человек лишится всего, чем может видеть, Эль, – спокойно изрек Арчи, жадным взглядом осматривая меня. Его руки дотянулись до застежки моего бюстгальтера, и он полетел к куче моей одежды. Теперь я была полностью голая, пока он был одет, черт возьми. – Ты идеальная.

Он опустился на колени между моих расставленных ног и начал смотреть. Действительно смотреть. Его глаза медленно изучали меня. От ступней, которые он взял в свои большие, теплые ладони, поглаживая подъем большими пальцами, до щиколоток. Взгляд скользнул по икрам, задержался на внутренней стороне коленей, где кожа была особенно нежной. Он наклонился и прижал губы именно туда – сначала к правому колену, потом к левому. Поцелуи были легкими, почти невесомыми, но от них по всему телу пробежали мурашки.

Я нетерпеливо поерзала на траве, и Арчи усмехнулся. Его ладони скользнули по бедрам, обжигающе теплые на вечернем воздухе, остановились на талии, охватывая ее почти полностью. Его большие пальцы провели линию по моему животу, ниже пупка, заставив мышцы непроизвольно напрячься, а руки дернуться, чтобы прикрыться.

– Не вздумай прятаться, – пробормотал он, и его губы коснулись того места, где только что были его пальцы. Я выдохнула и постаралась расслабиться.

Он целовал меня, как картограф, зарисовывающий новую, но уже известную землю. Неторопливо, методично, с благоговейным вниманием к каждой детали. Каждый шрам, каждую родинку, каждый изгиб мышцы. Его губы и язык исследовали линию таза, мягкую впадину под животом, а затем поднялись выше и коснулись моей груди. Удар удовольствия заставил меня выгнуться, и я впилась пальцами в его волосы. Он отнесся к каждой груди с одинаковым, почти научным вниманием, пока они не налились тяжестью, а соски не затвердели до боли.

Только тогда он позволил себе поднять взгляд. Его глаза встретились с моими. Они были темнее на несколько оттенков голубого, чем обычно, и в них горел огонь глубокого, бездонного, почти пугающего восхищения.

Это сводило меня с ума.

– Ты даже представить не можешь, как я вижу тебя, – выдохнул он. Я хотела было что-то ответить, но он не позволил мне даже попытаться сформировать мысль, как опустился вниз.

Парень оставлял легкие, пробные поцелуи по внутренней стороне бедер, все ближе и ближе к центру, но не касаясь его. Пытка ожидания была почти невыносимой. Я издавала тихие умоляющие звуки, бессмысленно шевеля бедрами, пытаясь натолкнуться на его рот, но его руки, как стальные тиски, удерживали меня на месте.

– Арчи, пожалуйста, – вырвалось у меня, голос звучал сломленно, чуждо.

Только тогда он уступил. Но, конечно, не сразу. Сначала кончик языка провел долгий, медленный путь снизу вверх, заставив меня вздрогнуть всем телом. Потом еще раз. И только потом он накрыл меня ртом полностью, и мир взорвался.

Не успела я начать наслаждаться процессом, как он снова перевернул нас. Его ладони властно легли на мою попу и сжали, подталкивая и заставляя меня перемещаться вверх.

Когда я в прямом смысле оказалась на его лице, из него вырвалось удовлетворенное рычание. Этот звук прошел сквозь меня, отозвавшись глубоко внутри ответным, теплым толчком.

Его руки сжали мои бедра так, что пальцы впились в плоть, оставляя отметины, которые завтра станут синяками. Сначала он двигался немного странно, но затем угол изменился, и внезапно все стало в тысячу раз интенсивнее. Его язык, уже не просто ласкающий, а целенаправленно атакующий, нашел новый, быстрый, жадный и безжалостный ритм. А когда его ладонь проследовала вверх, захватывая и слегка надавливая на мое горло, я определенно потеряла себя. Я уже не могла думать, не могла контролировать звуки, вырывающиеся из меня – хриплые стоны, прерывистая мольба, его имя, снова и снова.

Через нашу связь хлынула волна его эмоций: темных, всепоглощающих, идущих гораздо дальше физического удовольствия. Чувство абсолютной власти. Обладания в его самой примитивной, животной форме. Он не просто делал мне приятно, а утверждал, что это его право. Его место, которое он ни за что никому не уступит.

И это, черт возьми, было самым возбуждающим из всего.