Мир за стенами мог рухнуть. Границы между мирами окончательно стереться. Чудовища из Безвременья хлынуть наружу. Но пока мы могли вот так сидеть вместе, пока Эдрис строил из себя шута, а Винс тихо улыбался в свою бутылку; пока рука Арчи, налитая свинцовой усталостью, лежала рядом с моей, почти касаясь её, а затем все-таки накрыла мою и сжала пальцы… Пока длился этот миг, он стоил того, чтобы жить. Чтобы бороться.

***

Кто-то стучался в нашу дверь прямо посреди ночи. Я взглянула на Фло, которая спала с открытым ртом, а затем медленно поднялась с кровати.

– Райдер? Что ты тут делаешь? – Я вышла в коридор, накинув на себя толстовку Арчи.

– В Аэтерии, Ирвине и Кэросе вводят военное положение, – проговорил он так тихо, что мне пришлось сделать к нему шаг навстречу, чтобы расслышать. – Людей, оставшихся там, не выпускают. Тех, кто задает вопросы, убивают. И не только взрослых. Вероятно, скоро в академии тоже появятся солдаты.

– Ты шутишь? – Я отшатнулась в неверии.

– У старейшин раскол на этой почве, как и у правительства, – Райдер нервно зачесал свои светлые растрепанные волосы назад и стал лихорадочно тараторить. – Лучшего времени изменить что-то не будет. Правда, изменить.

– Что изменить, Райдер? Что ты хочешь от меня?

– Я хочу, чтобы власть сменилась. Я хочу, чтобы все, кто принял это решение, понесли наказание. Я хочу… чтобы мой отец гнил в тюрьме. И я думаю, что ты сможешь мне помочь.

Глава 7

Все газеты Физиса, которые выпускались обычно по понедельникам, оказались на пороге каждого дома в стране с новостями о том, что на Аэтерию напали отряды Фусора и какие-то неизведанные магические существа вместе с ними. Как, что, откуда – ничего из этого детально описано не было. Да и это даже звучало смешно, ведь Фусор не граничил ни с одним из городов, в которых появились разрывы. Однако это уже был хоть какой-то прогресс, хотя это явно сделали на опережение, ведь люди обязательно начнут задавать вопросы. Или уже начали. Старейшины боялись и не знали, что делать дальше, и эти заголовки буквально кричали об этом.

Так как не только в Аэтерии в этот день появились разрывы, но и еще в нескольких густонаселенных городах, во все из них запретили перемещение. И из них тоже. Именно поэтому мое решение с переселением мамы оказалось как никогда кстати. Но я боялась того, что будет дальше.

Вместе с Джейсом я встретилась со своей мамой, которая остановилась в поместье у Саттонов. Это был действительно неловкий, быстрый и довольно сложный разговор, но мама все поняла. Но приняла ли? Это был вопрос другого рода.

Покончив с этим, мы с Арчи отправились тренироваться с артефактами, которые дал нам Дориан. Мы с Беллами так и не поговорили после вчерашнего, и я, если честно, этого и не хотела. Отрезвляющих слов Эдриса мне хватило с лихвой.

После уничтожения тварей внутри разразилась привычная мне пустота, но она уже не была настолько огромной, как раньше. Это могло лишь значить одно – я стала еще сильнее и контролировала свою силу гораздо лучше, что не могло меня не радовать.

Краем глаза я заметила, как Джейс сел рядом с Арчи на траву, пока я пыхтела над одним из артефактов, поглощая его силу и пытаясь не переусердствовать. Пока я этим занималась, я не переставала задаваться вопросом, когда я уже стану настолько сильной, чтобы не чувствовать дышащие в затылок постоянные угрозы. Настолько сильной, чтобы меня не трогали, как и Арчи, который развалился на земле и отдыхал.

Он вчера поделился, что солдаты даже не задавали ему никаких каверзных вопросов, не подвергали сомнению его желание помочь с ситуацией. И даже не угрожали держать рот под замком. Его знали, ему доверяли… А как я должна была доказать свою верность стране и показать, что не позволю собой пользоваться так же, как и он? Только связь с ним и то, что я находилась под его присмотром и защитой, отделяла меня от людей, которые хотели воспользоваться моей силой и поэкспериментировать с ней.

Пока мне все это виделось маловероятным, даже несмотря на то, что имя моего отца реабилитировали. Я была всего лишь первокурсницей с подозрительно нестандартной сильной магией, дочерью человека, которого долго считали предателем. Мною интересовались как объектом, и я понимала это. Как реликвией, которую можно изучить, разобрать на части, чтобы понять, как он работает. Арчи же был законченным продуктом. Проверенным, надежным человеком, верным системе и работающим на благо людей.

Ответ был один в моей ситуации: я должна была стать настолько сильной, чтобы вопрос о верности стал неактуален. Чтобы моя сила сама по себе была гарантией. Чтобы тот, кто захочет «поэкспериментировать», понимал, что первый же эксперимент может стать для него последним. И сильной даже не физически и не магически, а, в первую очередь, морально, чтобы это все привело к нужному результату. А пока… мне отводилось быть в тени и играть определенную роль. Я так думала… но не исключала, что может произойти что-то, что заставит меня действовать во всей этой ситуации иначе.

И поэтому я снова и снова направляла вихрь белой бездны в этот чудаковатый артефакт. Казалось, в нем заложено столько мощи, что я никогда не смогу ее полностью поглотить. Пока я усердно старалась и не видела в этой мелкой бездонной штуке конца, из меня силы, наоборот, уходили.

Но я все еще не подвела себя к краю.