Решив, что разговор не терпит отлагательств, она направилась к сторожке, чтобы найти Алексея. Если его там нет, то она пойдет искать его на раскопках, но из-за дома пока не доносилось никаких звуков или голосов.

Свернув на тропинку, что вилась между густо растущими кустарниками, Рада вдруг остановилась.

Там, впереди, виднелась лестница и дверь сторожки, а перед ними разворачивался… спектакль.

Диана, помощница Иволгина, что-то безостановочно и, кажется, страстно говорила. На губах Алексея Рада увидела улыбку, но не веселую или счастливую, а несколько растерянную. Что говорила девушка, разобрать отсюда, где стояла Рада, было невозможно: слишком тих был ее голос. Но вдруг девушка бросилась к Алексею, обвила его шею руками и прижалась в поцелуе к его губам. У Рады похолодело все внутри. Горькая, едкая мысль пронзила сознание: «Что и требовалось доказать. Я все правильно сделала тогда».

Но в следующий миг Алексей решительно, почти грубо, отстранил от себя Диану и сделал шаг назад. Его лицо было суровым.

— Диана, хватит! — Голос Иволгина прозвучал резко, без тени привычной легкости. — Это неуместно. И непрофессионально. Еще одна такая выходка, и мне придется искать новую помощницу. Ясно?

Девушка попыталась ответить что-то в свое оправдание, но Алексей перебил, сказав уже более мягко:

— Между нами ничего не может быть. Тебе лучше перекинуть свой пыл на человека, который только о тебе и мечтает.

— Опять ты про Кира! Но я тебя люблю!

— Я сказал — довольно, — осек ее Алексей и, развернувшись, быстро взлетел по четырем ступенькам крыльца и скрылся в сторожке.

Диана бросилась прочь, в сторону леса, а Рада еще несколько минут стояла, не в силах пошевелиться. Ее вспыхнувшее было ехидство опустило голову, и она теперь не знала, как себя вести.

Помедлив, она все же вошла в сторожку, где и застала Иволгина, расхаживающим из угла в угол.

Алексей обернулся к вошедшей Раде. На его лице было смешанное выражение усталости, досады и… вины.

— Думается мне, ты все видела, — сказал он, и Рада кивнула.

— Прямо-таки шекспировские страсти, — не удержалась она от сарказма.

— Несмешно.

— Я и не смеюсь. — И, помедлив, добавила: — Вот поэтому у нас ничего и не получилось, Лёш.

Он нахмурился, а потом рассмеялся горько и невесело.

— Ага, значит, все дело в ревности? — Он пристально посмотрел на Раду. — Я ведь подозревал что-либо этакое. Ты приревновала меня к той дурочке-аспирантке?

— Вовсе нет…

— Я говорил тебе тогда и повторю теперь: я тебя люблю, Рада. Только тебя.

— Дело не только в дурочке-аспирантке, — парировала она, скрещивая руки на груди в защитном жесте. — Дело в том, что их вокруг тебя слишком много. И они всегда будут. Взять хоть эту твою новую помощницу. — Рада помотала головой, словно пытаясь убедить саму себя. — Я не готова жить, каждый день думая, что ты можешь…

— Изменить тебе? — перебил Алексей. — Найти другую? Увлечься? — Он шагнул к Раде. — Знаешь, Рада, ведь дело вовсе не во мне. Дело в тебе, в том, что ты бежишь от чувств. Ты не хочешь поверить, что я нормальный парень. Парень, который тебя любит. И пока ты не позволишь себе… Пока не научишься доверять мне, верить в нас, ты так и будешь метаться, делая меня виноватым в своих собственных страхах и моральных проблемах.

Его слова попали в самую точку, и это было больно. Невыносимо больно.

— Я больше не хочу это обсуждать, — выдохнула она, отступая. — Ни сейчас, ни когда-нибудь еще. Давай просто сделаем вид, что…

— Что мы чужие друг другу? — В его словах была горечь, но Рада кивнула. — Как знаешь. — Алексей направился к выходу из сторожки. — Ты знаешь, где меня искать, если что. И знаешь, что я всегда открыт для диалога.

Рада, словно на нее разом навалилась усталость десяти человек, опустилась на стул и долго сидела, уставившись в одну точку. Глупая. Какая же она глупая. Иволгин ведь прав. Она сама строила стены и сама же страдала от этого. Сама рушила то хорошее, что могло бы быть между ними… уже ведь было. Она обратилась мыслями к той поре, когда они вместе работали в усадьбе Хворостиных; вспомнила, как их завалило в подземелье, как думала, что Алексей погиб; вспомнила и то, как он нашел ее несколько месяцев спустя в другой усадьбе; вспомнила те полгода, что они бегали на свидания друг к другу, гуляли, держась за руки, смеялись, спорили и, кажется, были по-настоящему влюблены.

А потом она решила, что все это неправда. Увидела, подумала, ушла…

Рада закрыла лицо руками. Мысль, что она все сама разрушила, была унизительной и… освобождающей.

Глава 6

Ольховка, наши дни

Чтобы отвлечься от безрадостных мыслей, Рада подумала было вернуться в главный дом, но отчего-то идея снова заглянуть в то зеркало показалась ей неприятной. Нет, с зеркалами она начнет плотно «сотрудничать» завтра.