— Матерь честная, — заохала графиня. — И по что нам напасть эта?

— Пленные? — Глаза Варвары заблестели интересом. — И французы есть, папенька?

— Есть, — кивнул граф и повернулся к Катерине Дмитриевне. — Одного как раз и везут к нам в Ольховку.

— К нам?! — Катерина Дмитриевна схватилась за сердце. — Зачем к нам?

— Раненый офицер. Шеф эскадрона. Свыше пришла директива — разместить офицерский состав по квартирам.

— Иван Платонович, да ты с ума сошел! — запричитала графиня. — Зачем же к нам этого супостата? А что, ежели он нам ночью глотки перережет?

Лиза, услышав это, судорожно перекрестилась, ее лицо вытянулось от страха.

— Глупости городишь, Катерина Дмитриевна, — покачал головой граф. — Высокопоставленный офицер требует особого отношения. Он, между прочим, виконт… али барон? — Граф посмотрел на Дмитрия, ища его помощи.

— Виконт. Арман де Клерман, — сказал Дмитрий. — Да вы не волнуйтесь, Катерина Дмитриевна, французские офицеры — все люди благородные.

— Французы! — мечтательно произнесла Варвара. — C'est charmant!

— Я сейчас лишусь чувств, — пробормотала графиня и начала хвататься за горло. — Плохо мне. Лиза! Неси нюхательную соль.

Лиза опрометью бросилась вон из комнаты.

— Полно, матушка, — рассмеялся граф. — Офицер этот без сознания, да и рана в бедро — не до резни ему. С таким-то ранением да по нашей лестнице, пока будет взбираться — отдаст Богу душу, — подмигнул он графине.

Та, однако, шутку Ивана Платоновича не оценила, а побледнев лицом, стала еще пуще обмахиваться вышивкой.

— Что наделал-то, Ваня! Что наделал, — плакалась Катерина Дмитриевна.

— Не мог я отказаться, душа моя. Никак не мог. Честь, знаешь ли, превыше всего.

Весть о скором прибытии француза разнеслась по Ольховке, как пожар. Стали готовить комнаты да суетиться с ужином.

Армана де Клермана привезли уже глубоким вечером. Четверо дюжих мужиков на грубо сколоченных носилках внесли француза в отведенную ему комнату на первом этаже. Он был без сознания, бледный как полотно, а его черные как смоль волосы слиплись на вспотевшем лбу. Синий мундир был расстегнут, и из-под него проглядывала серая от копоти и местами рваная рубаха. Нога была перебинтована свежей повязкой. Такая же была и на левой руке. Даже в беспамятстве его лицо с резкими, благородными чертами и упрямым подбородком хранило отпечаток гордости и воли. Варвара, украдкой смотревшая, как вносили француза, шепнула испуганной Лизе:

— Каков красавец!

— Страшен, аки диавол, Варенька.

— Глупости, Лизет. Он очень хорош. Главное, чтоб не помер.

Опустившаяся на Ольховку ночь укутала имение в покрывало тишины. Графиня Катерина Дмитриевна от треволнений слегла. Поручик Остроумов, распрощавшись с графом и Варварой, уехал восвояси. Всё замерло в доме.

Призрачной тенью Варвара скользнула по темному коридору. Задержав дыхание, спустилась по лестнице и пробралась к комнате, где лежал француз.

Открыв дверь, она вошла на цыпочках и замерла возле кровати. В комнате горела одна-единственная свеча, отбрасывая трепещущие тени на стены. Из окна сквозило, но воздух все равно был тяжелым от запаха крови, пота и лекарственных трав.

Варвара склонилась ближе, разглядывая офицера. Он был старше, чем она представляла раньше, лет тридцати с небольшим. Длинные черные ресницы отбрасывали на щеки густые тени. Даже в беспамятстве и бледности его чувствовалась какая-то животная сила, которая тут же заворожила Варвару. Казалось, даже теперь, когда он забылся сном, француз не был спокоен. В нем бурлили сила и отвага.

Вдруг его веки дрогнули. Он повернул голову, и его темные, еще мутные от боли и лихорадки глаза встретились со взглядом Варвары. Он смотрел на нее несколько секунд, словно не понимая, где он и кто она. Потом его губы тронула слабая, едва заметная улыбка.

— Suis-je mort? — прошептал он хриплым, надтреснутым голосом. — Il est mort et a vu un ange? (Неужели я умер? Умер и лицезрю ангела?)

Варвара застыла, пораженная его пробуждением, а еще более — словами. Щеки ее заполыхали румянцем смущение. Сердце забилось с такой силой, что девушка испугалась, как бы француз не услышал его стука.

Она не нашлась что ответить и, окончательно смутившись, резко развернулась, подхватила подол ночной сорочки и пулей вылетела из комнаты. Через мгновение, она, словно облако, растаяла в темноте коридора, оставив за собой легкий шелест ткани и приятный аромат, перебивший все другие запахи в комнате больного.

Виконт де Клерман с загадочной улыбкой на бледных губах уставился в потолок, пытаясь понять: было ли сие чудное видение взаправдашним или же порождением его бредового состояния.

Глава 4

Ольховка, наши дни

С утра было холодно. Солнце не смогло пробиться сквозь плотную пелену туч, а потому не давало тепла.