— Маменька, оставьте вы Лизет в покое, — взмолилась Варвара. — Говорено уж сто раз, это я открыла окно. Я!

— А все ж таки…

— Черт! — вдруг вырвалось у Варвары, когда игла снова вонзилась ей в палец. Она с силой отшвырнула вышивание на стол, и пяльцы, с глухим стуком ударившись об него, шлепнулись на пол.

— Варвара Ивановна! — ахнула графиня. — У тебя язык и манеры кухаркиной дочки! Подними сейчас же.

Варвара упрямо поджала губы, скрестила руки на груди и сказала:

— И не подумаю.

Лиза молча встала и подняла пяльцы с пола, положив их на стол.

— Не понимаю, зачем мне это нужно, — проворчала Варвара. — У нас же есть девки, пусть и вышивают.

— Это нужно для твоей выдержки и благонравия, — отчеканила графиня, не поднимая глаз от своей работы. — Приличная барышня должна уметь скрашивать досуг тихими занятиями. Впрочем, с твоим-то характером, это как медведя танцам учить.

Катерина Дмитриевна наконец-то оторвалась от работы и с укоризной взглянула на дочь. Хоть она и бранила ее, и учила уму-разуму, а все ж в Варваре души не чаяла. Красивая у них с графом дочка получилась. Загляденье!

Варвара звонко рассмеялась.

— А что? Говорят, у цыган медведи танцуют и на балалайке горазды!

— Свят-свят-свят, какие еще цыгане, — перекрестилась Катерина Дмитриевна.

В комнате воцарилась тишина. Отвлекшись на минутку от вышивания, графиня почувствовала, что утомилась. Да и скучно ей было просто так сидеть. Хотелось поговорить.

Она перевела глаза на племянницу, и тут же лицо ее скисло. Лиза ее Варварушке не чета. Бледная, угловатая, нервная. Ни себя подать не может, ни слова умного в беседу вставить. И надо было такой неказистой уродиться? А все почему? Потому что сестра ее, покойная Татьяна Дмитриевна, выбрала себе в мужья глупого, невзрачного Богатырева, что служил квартальным. Пожили они не так чтобы долго, Лизу на свет произвели, да и отдали богу душу. А Катерине Дмитриевне теперь вот возись с этой сиротой. «Ладно была бы ласковая да тихая. А то вон как смотрит, будто я ей по гроб жизни должна», — размышляла Катерина Дмитриевна. И за что только ей такое наказание?

— Лизонька, покажи-ка. — Катерина Дмитриевна жестом подозвала племянницу.

Девушка, вздрогнув, поднялась и, потупив взгляд, подала свою работу тетке. Графиня взяла вышивание, покрутила, почти не рассматривая, и с брезгливым вздохом вернула обратно.

— И сама кривая, и шьешь так же, — прозвучал безжалостный приговор. — Стежки перетянуты, узелки кругом. Нет, никуда это не годится, — покачала головой она. — И чем же мы провинились перед Господом, что он так тебя обидел? Ни стати, ни красоты, ни даже сноровки в рукоделиях. Право, не знаю, что с тобой делать.

Каждое слово графини отзывалось в сердце Лизы тупой болью. И ладно было бы за что! Но ведь ни в чем Лиза перед графиней невиноватая. И вышивала она неплохо, может, даже получше самой Катерины Дмитриевны, но той никак не угодишь. Всегда она находила к чему придраться.

Лиза стояла, опустив голову, чувствуя, как жгучие слезы подступают к горлу. Она сглотнула их, съежилась вся, словно пытаясь исчезнуть. Ее пальцы с такой силой сжали вышивку, что костяшки побелели. В ушах звенели позорные слова. Кривая. Безрукая. Недотепа. Вот уже десять лет как Лиза осталась сиротой. Десять лет как живет в доме своей тетки графини Бессчастной. И ни дня не прошло, чтобы кто-нибудь ее не попрекнул или не назвал обидным словом. Она была чужой в этом доме. Нелюбимой, жалкой приживалкой. Разве что Варвара не понукала ей и даже оберегала, но от этого Лизе становилось еще более тошно. Знала она, как кузина смеется над ней за ее спиной, как пренебрегает ею и таскает везде за собой, как комнатную собачонку.

Внезапно дверь в гостиную распахнулась, и в нее, словно ураган, ворвался граф Иван Платонович Бессчастный. За ним следом шел поручик Дмитрий Остроумов. Оба были запыхавшиеся и чем-то взволнованные.

Суета мгновенно сменила сонную обстановку. Графиня, встревожившись и разом встрепенувшись, отложила пяльцы. Лиза отошла в дальний угол и во все глаза удивленно смотрела на поручика, который подкручивал усы. Когда тот скользнул по девушке глазами, Лиза тотчас же раскраснелась и уткнулась глазами в пол. Эх, повезло Варечке с женихом!

Варвара же, словно ее ветром сдуло с кресла, подлетела к Дмитрию. Лицо ее озарилось оживлением.

— Дмитрий Евгеньевич! Вы обещали совершить со мной конную прогулку, но, я вижу, позабыли, — сказала она с притворным упреком, сверкая глазами и дуя губки.

Дмитрий, зардевшись, проговорил:

— Что вы, душа моя, Варвара Ивановна, я не забыл. Как я мог?

— Отчего же не приехали раньше? Я все утро ждала.

— Сегодня никак невозможно было, голубушка. — Дмитрий наклонился к ее руке, но Варвара игриво спрятала ее за спину и рассмеялась.

— В Спасске неразбериха, — вмешался Иван Платонович. — Прибыла партия пленных, много дел.