— Еще как. Классная была тачка. Но если быть до конца честным, я купил ее только потому, что мог себе позволить. Я простой парень, пап. Честно говоря, я даже немного рад, что все закончилось. Я могу снова стать жителем Аляски. Я скучаю по рассветам на реке и по походам. Я скучаю по тем временам, когда мы с тобой целую неделю рыбачили в глуши. Я скучаю по сообществу. — Он с трудом сглатывает. — Я просто… мне страшно, пап. Потерять ее…

Мои глаза жжет. Я сдерживался с тех пор, как мы узнали. Придется еще немного потерпеть.

— Я знаю, сынок. Поверь мне, я знаю. Мама была моим лучшим другом более тридцати лет. За всю нашу жизнь мы ни на день не расставались. Ну, то есть да, я целыми днями на работе, но мы все равно общаемся. Не было ни одной смены, когда бы она не принесла мне ужин. Я не… — Мой голос растворяется, как соль в воде. — Я не знаю, что я буду делать без нее, Ноэль.

— Я тоже. — Он прислоняется ко мне, плечом к плечу. — Я здесь насовсем, пап. Мы справимся с этим вместе.

——————————

Сентябрь 2023 года

Думаю, мне придется сказать дамам с благотворительными обедами, чтобы они немного сбавили обороты. Мои холодильник и обе морозильные камеры забиты под завязку всевозможными запеканками, пастой и чимичангой. Кажется, за последние пару месяцев я съел больше палтуса «Олимпия» и запеканки «Кадьяк», чем за всю предыдущую жизнь, а Тейлор приносила мне эти блюда по несколько раз за смену.

Даже после того, как я отнес несколько контейнеров ребятам в пожарную часть, я все еще тону в запеканках. То есть, не поймите меня неправильно, я чертовски благодарен нашему сообществу за заботу обо мне и Ноэле. Но боже милостивый, как же много запеканок.

Однако сейчас я голоден, а смена выдалась сумасшедшей – крупный пожар в жилом доме, столкновение трех автомобилей с множественными травмами, смертельный сердечный приступ на стройке и драка в баре «У Рустера», в результате которой был причинен материальный ущерб, один из участников получил сотрясение мозга, а у другого выпали зубы. Это вам не Лос-Анджелес, так что для нас, в нашем маленьком Томлин-Фоллс, это был насыщенный день.

Я достаю противень с чимичангой – очевидно, фирменное блюдо Марты Коллинз – и ставлю его в духовку, которую настраиваю на сто восемьдесят градусов. Да, я ставлю еду в духовку, пока та еще разогревается. И да, я ни хрена не умею готовить. Наверное, блюдо получится немного хрустящим, но мне плевать.

Пока духовка работает, я снимаю рабочую одежду, принимаю душ и натягиваю спортивные штаны и футболку. Затем открываю пиво, опираюсь на перила крыльца и смотрю, как белоголовый орлан кружит над головой, раскинув крылья.

В конце концов, я решаю, что еда должно быть уже горячая. Однако мой голова занята другим – рабочими решениями, предстоящим экзаменом на сертификат профессионального преподавателя, который предстоит сдать Ноэлю – и я, как последний идиот, хватаюсь за стеклянную форму голыми руками.

А поскольку я именно настолько тупой и упрямый, я отказываюсь бросать форму на пол. Вместо этого я вою, матерюсь и швыряю ее на плиту, а затем подставляю руки под холодную воду, пока жжение не утихает. Появятся волдыри, но у меня впереди пара выходных.

Я роюсь в ящике со всяким хламом на кухонном островке, в поисках геля от ожогов с алоэ, который всегда там лежал. Я нахожу его, щедро намазываю руки и бросаю обратно в ящик… где он оказывается рядом с тюбиком любимого лосьона Тейлор. Это средство в крошечном тюбике, которое она могла купить только на одном конкретном сайте, потому что ей нравился именно такой размер – лосьон идеально помещался в крошечные сумочки, которые она предпочитала. Каждый год на ее день рождения я покупал ей несколько таких, и она всегда пользовалась ими экономно. Она хранила один тюбик здесь, другой в тумбочке у кровати, а третий в сумочке.

Я хватаю лосьон, откручиваю крышку и вдыхаю – знакомый аромат пронзает меня, как порыв встречного ветра. Черт, как же больно; как же я скучаю по ней; я скучаю по ней с такой силой, что едва не падаю на колени.

Ноэль тоже разбит.

Он пожил у меня пару недель после того, как впервые вернулся сюда, но мы слишком похожи, и он слишком привык быть один, поэтому купил пентхаус в новом здании в центре города. Он с такой целеустремленностью взялся за подготовку к экзамену на пожарного, что это затмило даже его преданность хоккею, которая с тех пор, как в три года он впервые встал на коньки, была абсолютной и единственной. Он готовился к письменному экзамену и тренировался для теста двадцать часов в сутки. Уже находясь на пике физической формы, как профессиональный спортсмен, он проводил часы напролет, бегая, поднимая тяжести, бросая набивные мячи, сматывая рукава, взбирался по лестницам в двадцатикилограммовом жилете и таскал Сэма, семидесятипятикилограммовый манекен, продолжая реабилитацию запястья, которое вполне сгодится для этой работы, но никогда бы не выдержало нагрузок профессионального хоккея.

Ноэль почти не разговаривает.